Я – бывший “химик”. Я употреблял “дека-дюраболин” всего в течение 2-х лет, но до сих пор страдаю от его побочных эффектов. Когда я был подростком, меня нельзя было назвать “симпатичным”, “жеребцом” или “лучшим футболистом”. В возврасте 13 лет я весил 127 кг и выглядел ужасно. Надо мной каждый день смеялись, я не нравился никому из девчонок. Я начал качаться – не только для футбола, но и ради здоровья. Мои тяжкие усилия и пролитый пот не принесли никаких результатов. Я не знал, что делать. Затем я узнал от своих друзей и в интернете, что есть такой стероид под названием “дека”. Каждый день я себе говорил, что мне нечего терять и что я устал быть “жирдяем”. Летом, когда я был в 8-ом классе, я решил: “А, чёрт с ним, почему бы и нет?”. Когда я впервые сделал себе укол, я почувствовал какую-то нечувствительность в мышцах ног, даже трудно было стоять на ногах. Но стероиды действительно помогли мне. Мой жим вырос до 100 кг. По сравнению с 75 кг, которые я выжимал, когда мне было 13, это было неплохо. Я сам не мог поверить, насколько быстро я получил результаты и что можно так быстро увеличить силу за счёт химии. Я чувствовал себя богом. Через 3 месяца после того, как я начал колоться, из 127-ми килограммового толстяка я превратился в 104-х килограммового монстра. Я выглядел как уменьшенная версия Скота Штайнера. Мои бывшие одноклассники не могли поверить, что я изменился настолько. Никто не узнавал меня и каждые десять минут какая-нибудь девчонка просила моего разрешения пощупать мои бицепсы. Жизнь, наконец-то, улыбнулась мне. У меня появилась причина, чтобы жить. Со мной боялись играть в футбол, потому что я сбивал игроков на поле, как бык. У меня даже появилась первая подружка. Затем однажды, сидя на уроке математики, я заметил свой первый побочный эффект. У меня пошла из носа кровь, да так много, что я замарал всю свою тетрадь. Я подумал: “Ничего страшного”. Моё тело стоило того. Однако, такие кровотечения стали повторяться всё чаще и чаще. Мой характер тоже начал портиться. Мои друзья даже не решались больше подшучивать надо мной, потому что я тут же впадал в ярость. Я дрался так часто, что меня хотели исключить из школы, но мой тренер заступился за меня. Все, конечно же, что-то подозревали, потому что никто не превращается из жирного парня в греческого бога за 3 месяца. Примерно через 1 год мой вес достиг 125 кг, причём это всё были мышцы. Я отравил 3-х парней из своей команды в нокаут во время драки – настолько сильным стал мой удар. Я выжимал лёжа 143 кг, присед и становая были свыше 225 кг. Все обращали на меня внимание и все уважали меня. Я всю жизнь мечтал о таком. Из-за этого я не мог бросить стероиды. Затем мне пришлось побриться под ноль, т.к. у меня стали сильно выпадать волосы. Кроме того, каждый день у меня была кровавая рвота. В моче тоже была кровь. Но мне было плевать, т.к. у меня, наконец-то, было тело, за которое стоило умереть и которое приносило мне уважение, о котором я всегда мог лишь мечтать. Я настолько зациклился на своей внешности и на своих результатах в зале, что не видел, что делают со мной стероиды. Мне было абсолютно плевать на людей, которых я калечил на улице в драках и на поле в игре. Мне было плевать на то, что я постоянно имел конфликты со своей матерью и было плевать на то, что мне приходилось воровать у неё деньги, чтобы покупать “химию”. На предпоследнем курсе в школе моё тело состояло из 127 кг мышцы, которых я не заслужил, бицепс был 51 см и я мог выжать лёжа, наверно, бульдозер. На меня постоянно накатывали приступы “стероидного бешенства”. Девчонки боялись первыми заговорить со мной, они лишь отвечали мне, когда я спрашивал их о чём-то, а мои друзья боялись шутить в моём присутствии. Затем однажды я проснулся и обнаружил на своём лице самые ужасные прыщи из всех, которые я когда-либо видел в жизни. Ими было покрыто всё – щёки и лоб, но даже тогда мне было, по большому счёту, плевать, потому что все знали, кто я такой и никто всё равно не осмелился бы смеяться надо мной. Я продолжал качаться и качаться, но я не знал, зачем я качаюсь. Всю мою жизнь, до 14 лет, надо мной смеялись из-за моего веса. Я медленно бегал и даже подумывал о самоубийстве из-за своей тучности. Накопившиеся во мне боль и злость и были тем, что заставляло меня колоть “деку” ещё и ещё. Ещё я не мог бросить стероиды из-за девчонок, наверное – они обожали мои мышцы. Но им нравилась лишь моя внешняя сторона, а не то, что я мог им предложить изнутри. Я тоже не хотел растерять их внимание. Во время приступов “стероидной ярости” на первом курсе я надрал задницу всем парням в школе, которые раньше смеялись надо мной. Мне понравилось это. Понравилось также быть лучше других парней. Мне нравилось, когда ко мне подходили в спортзале и спрашивали совета по качке. Нравилось, когда симпатичные девчонки подходили ко мне и спрашивали, могут ли они “пощупать” мои бицепсы. Мне нравилось быть лучшим футболистом в школе. Мне нравилось, когда на меня глазели из-за моих невероятных мышц. Мне нравилось быть “парнем, которого все боялись”, самым большим парнем в школе. Но я не заслужил ничего из этого, я прибег к “обману”, к стероидам. Затем прыщи меня совсем замучили. Даже больно было умыть лицо. И постоянно текла кровь из носа и рта. На предпоследнем курсе, когда я уже два года как сидел на “химии”, люди стали распускать слухи, о том, что я колюсь и об этом узнала вся школа. Ни один натурал в 16 лет не может выжимать лёжа 160 кг, поднимать на бицепс 90 кг, выжимать ногами в тренажёре 450 кг, обладать руками 51 см и иметь при этом 3% жира.

Затем, когда я избил свою подружку в её доме, находясь в состоянии “стероидной ярости”, все, конечно же, узнали, что я сижу на стероидах. Я пристрастился к “химии”, я не мог больше без неё. Затем, однажды, моё сердце остановилось, я не мог дышать и я потерял сознание у себя в комнате. Я знал, что мне нужно было остановиться, но я боялся, что потеряю мышцы. Я признался своему доктору, рассказав ему, какие стероиды я употреблял, как долго и как часто. Он сообщил мне, что он лично будет сильно удивлён, если я доживу до 40. Сейчас мне 17, я больше не употребляю “химию”. У меня по-прежнему проблемы с сердцем, иногда отказывают почки. Я вынужден постоянно принимать лекарства – просто для того, чтобы продолжать жить. Если Вы задумываетесь, не сесть ли Вам на “химию” – не делайте этого, пожалуйста. А если Вы уже употребляете стероиды – прекратите их приём. Я был убеждён раньше, что стероиды наполнили мою жизнь смыслом. Я ошибался. Сейчас я оглядываюсь назад и понимаю, что не стоило отрезать от своей жизнь 40 или 50 лет ради того, чтобы превратиться из 127-ми килограммового толстяка в 122-х килограммового мышечного монстра. Если у Вас проблемы с телосложением или Вам не нравится, как выглядит Ваше тело, обратитесь за помощью и начните тренироваться правильно. Я сбился с пути, потому что не мог выкинуть из головы оскорбления, которые сыпались на меня из-за моего тела, и ту зависть, которую я чувствовал к славе “чемпионов”. Не позволяйте обиде и зависти сделать с Вами то, что они сделали со мной. Ваше время придёт – его просто нужно заслужить. Спасибо за внимание, благослови Вас Бог.

Ричард Фармер:

Будучи ребёнком, я всегда воспринимал себя маленьким. Хотя я не был таким уж малорослым, но даже при росте 175 см я ощущал себя коротышкой по сравнению с моим отцом и братьями – все они имели рост свыше 183 см. Нас в семье было четверо, и я, будучи самым младшим среди своих братьев, всегда ощущал, что мне нужно было превзойти их, чтобы меня заметили.

Уже в возрасте 14 лет я понял, что чем ты сильнее, тем больше тебя замечают и уважают. Я решил, что, раз уж я ростом не вышел, так не буду хотя бы маленьким. Так, я начал заниматься тяжёлой атлетикой. Четыре раза в неделю после школы я ходил в спортзал на пару часов. Поначалу было трудно, но я был настроен решительно и не собирался сдаваться. Через некоторое время я обнаружил, что мне стала даже нравиться та боль, которая поселялась в моих растущих мышцах после тяжёлой тренировки. Боль означала, что мои мышцы, разрушенные на тренировках, вырастут ещё больше. Я становился сильнее с каждым днём.

В зале, где я пыхтел и рычал над штангой, часто появлялись культуристы. Я смотрел на них, открыв рот – казалось, что их кто-то накачал велосипедным насосом. Когда я увидел в журнале фотографию Арнольда, я сказал себе: “Ни хрена себе!”. Его тело выглядело гротескным, невозможным.

Чем дольше ты вращаешься среди культуристов, тем нормальнее тебе кажется их внешность и то, что происходит в их среде. Вскоре я стал восхищаться этими мышечными монстрами. Люди смотрели на них со страхом и уважением. Я хотел, чтобы ко мне относились также.

Поэтому, вскоре я переключился с тяжёлой атлетики на бодибилдинг, где нужно выполнять самые разные упражнения, развивающие абсолютно все мышцы, включая глазные.

С самого начала я заметил пятерых парней в зале, по сравнению с которыми все остальные казались карликами. Ни для кого не было секретом, что они принимали “химию” – так мы называли стероиды. Я знал, что даже если я начну проводить в зале 24 часа в сутки, мне никогда не стать таким огромным, как они. А “чем огромнее, тем лучше”, думал я.

Поэтому, после окончания школы, подойдя к одному из этих парней, я спросил, где можно достать “химию”. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это было одно из самых роковых решений в моей жизни.

Через два дня в раздевалке, я расстался с 35 долларами, получив взамен 100 белых таблеток. Я чувствовал себя так, как будто я был подростком, не достигшим 21 года, который покупал пиво в магазине, соврав про свой возраст. Конечно, я слышал разные “ужастики” про стероиды, но мне было плевать. Мне не терпелось побежать домой и принять таблетки.

Несмотря на совет съесть лишь две таблетки, я проглотил четыре. Я практически сразу же почувствовал эффект. Через две недели рубашка на мне смотрелась не хуже, чем на том гиганте из фильма “Incredible Hulk”.

Каждая мышца становилась больше день за днём, одежда стала мне малой – казалось, будто она “села”, как после стирки. Но что за дело мне было до одежды – я её носил все меньше и меньше вообще.

Куда бы я не пошёл, я старался одевать на себя как можно меньше – чтобы покрасоваться своими новыми мышцами. Я мог пройти через весь город по снегу в футболке, думая: “Посмотрите на мои широчайшие!”. Я превратился в позёра. Единственным моим желанием было, чтобы прохожие смотрели на меня и восклицали: “Вау!”. Что они и делали, в принципе.

До этого я тренировался 3 года и объём моих рук намертво застыл на отметке 37 см. Всего через две недели после приёма стероидов окружность рук увеличилась до 44,5 см.

Эти мышцы отличались по ощущениям от нормальных мышц, потому что они постоянно были в состоянии “пампа”, т.е. наполненными кровью. Они были тверды как железо и покрыты венами. Мне казалось, что я выглядел фантастически. И, как фотомоделям с неестественно большими силиконовыми грудями, мне было тоже наплевать, какие у меня мышцы – синтетические или нет. Мне просто нравилось, когда люди поворачивали головы мне вслед. Как же я тащился по этому! Вскоре меня просто невозможно было не замечать.

Через шесть месяцев человек, у которого я отоваривался, сказал мне, чтобы я слез с химии на шесть месяцев, иначе я заработаю рак печени. Но в первое же утро, когда я не принял очередную дозу, я почувствовал, как мои мышцы сдуваются, как лопнувший шар.

Мышцы исчезали ещё быстрее, чем они нарастали. Что я только не делал в зале, ничего не помогало – мышцы таяли. В течение шести месяцев я был “большим крутым пацаном”, и, вдруг, я перестал им быть. Я чувствовал себя даже хуже, чем когда был худосочным 14-летним подростком, потому что тогда я ещё не познал силу и почитание, которые мне принесли мышцы. Но когда ты получаешь возможность почувствовать всё это на себе, а потом вдруг вынужден расстаться с этим – враз, то чувствуешь себя ужасно.

Через шесть месяцев перерыва я сказал себе: “Да пошли они все! Я буду продолжать”. Больше никаких перерывов. Я услышал от кого-то, что внутривенные инъекции стероидов были эффективнее. Я стал делать себе уколы пару раз в неделю.

Комбинируя внутривенные и оральные стероиды, я неузнаваемо изменил своё тело. Прошло всего две недели, ко мне вернулось отличное настроение, я чувствовал себя несокрушимым.

Вскоре мои ноги выросли до 71 см – больше чем у Арни, которого я когда-то считал монстром. Но сейчас я и сам был монстром ничуть не меньше его. Старый добрый Арни стал казаться мне совсем родным.

Но к тому времени я стал терять связь с реальностью. Я ходил в зал четыре раза в день, шесть дней в неделю – тем не менее, себе я не казался одержимым. Я был просто “целеустремлённым”.

Всё вращалось вокруг того, как стать больше. Я пожирал 10.000 калорий в день, легко. Пищи, поглощаемой мной ежедневно, хватило бы некоторым семьям на неделю. Я начинал с завтрака, состоящего из омлета из 20 яиц, затем чуть позже съедал целую курицу. В обед – огромный 280-ти граммовый бифштекс. Ещё один – в 15:00. С 17:00 до 22:00 тренировался. На ужин – рыбу и три овоща. И затем ещё 10 яиц перед сном. Я думал, что стероиды стоят дорого, но вскоре я понял, что в гастрономе я трачу даже больше.

Когда мне было 18, я тратил до 500 долларов в месяц на постоянно увеличивающийся коктейль стероидов. Я работал вышибалой в ночном клубе, но зарплаты едва хватало. Однажды я вынес из дома четыре мусорных ведра, заполненных упаковками, оставшимися от стероидов, которые я использовал за четыре месяца.

Я женился в 19 лет, моя жена не возражала против того, что я употребляю стероиды, хотя, как и все остальные, она была убеждена, что я умру в 30 лет. Однажды, владелец зала назвал меня “ходячим химическим реактором”, но мне было плевать. Я думал, что круче меня и быть никого не может. Если кто-то что-то говорил мне о смерти, я просто отвечал с ухмылкой: “Да, но для того, чтобы поднять гроб, понадобится не меньше десяти человек”.

Приём такого количества разных стероидов поднял мою потенцию до небес, но одновременно сделал меня чрезвычайно агрессивным. Однажды, я бросил 45-ти килограммовую гантель в одного парня в спортзале лишь за то, что он “не так” на меня посмотрел.

Меня, конечно, замечали на улицах, но вскоре моему “эго” и этого внимания стало казаться мало. Я стал участвовать в соревнованиях по бодибилдингу, причём неплохо.

Намазать себя канцерогенной зелёной жидкостью, чтобы получить искусственный загар? Для меня это было как плюнуть. От неё моя бледная кожа становилась чуть ли не чёрной за одну ночь.

За кулисами соревнование по бодибилдингу выглядит точь-в-точь как конкурс “Мисс Мир” – разве что спрея для волос не увидишь. Участники каждую секунду, проведённую не на сцене, разглядывали друг друга – прямо как сучки-фотомодели. Я морил себя голодом и выводил воду из организма, чтобы “прорисовать” свои мышцы. Другие прибегали к слабительным. Однажды, мне пришлось наблюдать, как три парня поочерёдно использовали один и тот же суппозиторий всего за несколько минут до соревнований.

Никаких допинг-тестов не было, потому что соревновательный бодибилдинг без стероидов – это как гонки автомобилей без бензина. В 1985 г. я выиграл свой первый чемпионат. Каждый раз, когда я выигрывал, я чувствовал себя богом. Я был не просто непобедим, у меня стали появляться трофеи, подтверждающие это.

Затем, в один прекрасный день в 1987 г., когда мне было 29, я делал жимы ногами с 450 кг, когда в моей ноге послышался громкий щелчок. Мышца на ноге просто оторвалась от кости. Но моё тело было настолько пропитано эндорфинами, что я даже ничего особо и не почувствовал.

“У меня мышца порвалась!”, заорал я. Все лишь рассмеялись. И лишь после того, как я засунул свою руку под мышцу на ноге и подвигал её под кожей, все побежали в панике вызывать скорую помощью.

Я был как наркоман, пристрастившийся к героину: не чувствовал никакой боли. На каком-то уровне в сознании я отдавал себе отчёт, что мне больно, причём очень сильно, но в действительности я ничего не ощущал. “Подумаешь”, подумал я, “вернусь в зал ещё до завтрака завтра”.

Но в больнице мне сказали, что если я снова начну тренироваться, то я убью себя. Я просто сидел и кивал головой: “Да, конечно”. Через шесть недель я уже снова был в зале, а через 10 недель после той травмы я выиграл очередное соревнование.

Через какое-то время после этого, однажды ночью, когда я поднимался вверх по лестнице в ночном клубе, где я работал, моя нога отказала и я упал. Моя коленная чашечка раскололась на четыре куска. В этот раз я почувствовал боль. С трудом, мне удалось взять себя в руки, но даже в тот момент я не мог признаться себе, что я, возможно, разрушаю своё здоровье.

Когда меня осмотрели врачи, они обнаружили, что мои связки были тонкие, как паутинки, из-за той нагрузки, которую я давал на них. Хирургическая операция была единственным реальным способом спасти мои изношенные суставы, но появилась другая проблема: к тому времени я весил чуть менее 127 кг и был настолько огромен, что врачи сомневались, выдержу ли я общую анестезию.

Через два дня после того, как сняли гипс с ноги, я упал точно на том же месте, что и в первы раз, и моё колено снова разбилось. В этот раз мне пришлось узнать совершенно новый и более чудовищный вид боли.

Операция продолжалась более четырёх часов, врачам пришлось закачать в меня столько обезболивающих, что моя печень вырубилась. У меня развился сепсис, внутренние органы отказывались работать, а нога начала загнивать. Гнить! Она была ещё частью моего тела, но уже начала гнить! Разве так всё должно было закончиться?

Мне стукнуло всего 30, но моё тело посчитало, что с него достаточно. У меня появилась лихорадка, я провёл в больнице 12 дней, в течение которых медсёстры выкачивали из моей ноги галлоны гноя. Когда меня привезли в больницу, нога была 81 см. Когда через несколько недель сняли гипс, она усохла до жалких 25 см.

У меня появилось состояние, которое врачи называют “некрозом”: моё задыхающееся от токсинов тело умирало буквально сантиметр за сантиметром. Мёртвая плоть чернела и была шершавой на ощупь, как обгоревший зефир. Нога превратилась в сморщившийся чёрный огрызок, из под кожи вылезали личинки. Я чувствовал себя как живой труп, как в фильме ужасов.

Я пытался стать мышечным монстром, но превратился в чудовище. Через примерно 15 лет после того, как я начал употреблять стероиды, всё моё тело начало разваливаться, каждая клетка источала токсины. Я понял, что игра окончена. Я лежал на больничной койке в агонии и думал о самоубийстве. Мне давали морфий, я кричал от боли, я знал, что умираю.

Затем, однажды, меня пришёл навестить мой шестилетний сын Дэниэл. Я едва мог дышать, у меня было такое ощущение, будто в каждый сустав и в каждую кость залили кислоту. Но я посмотрел на сына и впервые в жизни понял, что у меня было что-то, ради чего стоило жить. Если я умру, я никогда не узнаю, каким он вырастет. Я подумал: “Вот в чём смысл жизни”.

До этого я думал лишь о себе, себе, себе. Когда он мне улыбнулся, я подумал: “Прорвёмся”.

Я выписался из больницы, меня отвезли домой. Целый год я не мог двигаться. Мои ноги усохли чуть ли не до размера спичек. Меня предупредили, что если я сломаю колено вновь, ногу придётся отрезать, так как ткани все прогнили. Поэтому, я просто лежал в кровати, галлюцинируя. Я не просто видел розовых слонов – я их кормил, выгуливал и давал им советы по бодибилдингу.

Моё тело было настолько пропитано токсинами, что я даже источал вонь. Пищеварительный тракт остановился полностью, я боялся есть. Морфий приводил к ужасным запорам, что лишь усугубляло мою агонию. Через восемь недель я погрузился в такое отчаяние, что я разрезал себе анальное отверстие бритвой, настолько это было нестерпимо. Было жутко больно, но мои страдания были настолько ужасными, я подумал, что хуже всё равно уже не будет.

Через год, я мог уже вытаскивать из кровати одну ногу и ставить её на пол, но ходить на своих сморщившихся ногах я не мог совершенно. На одной из своих первых прогулок, на меня набросились семь парней, которых я обидел в свою бытность в клубе, когда работал там вышибалой. Один из них, пытался перерезать мне горло, произнёся при этом глумливо: “А ты не такой уж нынче большой, а?”

Дело закончилось тем, что я очутился в реанимации, на меня наложили 75 швов, но я не стал подавать в суд. Те ребята не понимали, что тот человек, которого они пытались убить, был уже мёртв. Качка-вышибалы Рича больше не существовало. Тот факт, что я изменился настолько, означал, что мой брак распался, и я понял, что нужно что-то делать, нужно восстанавливать себя. У меня оставался последний шанс.

Какое-то время я спал в палатке на заднем дворе у дома своего друга, потому что моё тело горело как печка. Я медленно возвращался к нормальным размерам, токсины постепенно высачивались из меня. Мой вес упал до 70 кг, все думали, что у меня рак.

Я был по-прежнему инвалидом, когда друзья рассказали мне о китайской системе медитативных упражнений под названием “тай-чи-чуань”. Через год я мог уже нормально ходить, сейчас ко мне уже вернулся нормальный вес – 82,5 кг. Я работаю учителем “тай-чи”, подрабатываю массажистом. Сейчас, конечно, люди не узнают во мне того мышечного мутанта в плавках для позирования, которым я когда-то был.

Пятеро из моих приятелей по качке сейчас мертвы. Когда я оглядываюсь на те безумные годы, я всегда вспоминаю свои последние соревнования по бодибилдингу. Я позировал под песню Элиса Купера “Hey Stoopid” (”Эй, глупый”). То была песня про меня. Но я оказался монстром, которому удалось снова стать человеком. Я выиграл.

Рассказ записан Ребеккой Гуч.

Один день из жизни нашего героя: диета для накачки мышц

– Завтрак: омлет из 20-ти яиц
– Второй завтрак: целый цеплёнок
– Обед: бифштекс 280 г
– Полдник: ещё один бифштекс 280 г
– Ужин: рыба и овощи
– Перед сном: 10 яиц

Культуристы: что они делают, что едят и с кем занимаются сексом

20 яиц, булка хлеба в виде тостов, 280-ти граммовый бифштекс за раз. Культуристы прославились своим необычным поведение за столом, но… обезьяньи мозги?

Стив Мичалик, Мистер Юнивёрс 1975 г., содрогаясь, вспоминает свои прежние деньки, когда он был “на химии”. “Анадрол”, “дианобол” и другие стероиды принесли ему титул, но Мичалик заметил, что его тело перестало расти. Как Элвис Пресли, он увеличил дозы до невозможного, но по-прежнему его масса отказывалась расти. Поэтому он отправился на поиски чего-нибудь поэкстремальнее.

Он нашёл то, что искал, в голове у обезъян. Вскрывая им черепа, он выпивал пастообразное вещество, богатое гормонами, которое вытекало из железы гипоталамуса. (В то время он не видел в этом ничего ужасного).

Мичалик первым признал, что к тому времени, когда он стал завтракать обезьяньими мозгами, крыша у него поехала уже основательно. Он выбрасывал людей из окон или курочил на улицах автомобили 135-ти килограммовым рельсом, а в свободное от этих занятий время он работал сутенёром для врача, который поставлял ему драгоценные препараты с чёрного рынка.

Амбициозным культуристам “рано или поздно приходилось узнавать, что дорога к титулу лежала через офис Доктора Х.”, сказал Мичалик в своём интервью журналу “Village Voice” в 1991 г. Не имея знакомого врача, поставляющего тебе такие высокотехнологичные препараты, как “примболан” и “параболин”, “невозможно было достичь соревновательных объёмов”. В обмен на стероидные рецепты, Мичалик поставлял доктору “объекты для любви”, надеясь выиграть титул.

Стероиды, поставляемые врачом, были настолько мощными, что “ты их тут же чувствовал в мышцах”, вспоминает Мичалик.

У этих препаратов были особые, “сексуальные” побочные эффекты, включая практически постоянные эрекции. “Один из моих бывших приятелей, бывший Мистер Америка, бывало, настолько возбуждался во время турне, что мог оттрахать автомат с кока-колой в гостинице”, говорит Мичалик. “Клянусь Богом, он мог засунуть свой член прямо в щель для монет и трахнуть этот несчастный автомат”.

Хочешь быть как твой любимый спортивный кумир? Садись на химию!
Атлетам удаётся обмануть допинг-тесты, но те, кто прибегают к стероидам и другим запрещённым препаратам, сталкиваются с сильными побочными эффектами и даже смертью. Тем не менее, некоторые из наших наиболее любимых героев спорта поддались соблазну “химии”. Вот некоторые наиболее печально известные моменты из спортивной истории:

* МОК принудил канадского спринтера Бена Джонсона отдать свою золотую медаль в 1988 г., когда стало известно, что он применял стероид под названием “станозолол”. В 1993 г. его пожизненно отстранили от участия в соревнованиях после того, как тест показал, что его организм имеет абнормально повышенный уровень тестостерона.

* Массовое злоупотребление стероидами среди восточногерманских спортсменов в 70-хх и 80-хх гг. вскрылось в 1998 г. в ходе судебного разбирательства с участием четырёх тренеров по плаванию и двух врачей, которые обвинялись в назначении массивных доз стероидов спортсменкам. Причём девушек даже не ставили в известность об этом, принуждая их делать аборты, чтобы избежать появления на свет детей с врождёнными пороками развития в результате применения допинга. В одном крайнем случае, одной метательнице ядра, чемпионке из ГДР, даже пришлось сделать операцию по смене пола в 1997 г., чтобы завершить “необратимый процесс”, начавшийся под воздействием приёма сильных стероидных препаратов.

* Лайл Альзадо, игрок за команды “Денвер Бронкос”, “Кливленд Браунс”, “Эл-Эй Рейдерс”, умер в 1992 г. До конца своей жизни он открыто называл злоупотребление стероидами в качестве причины возникновения у него рака мозга. Один врач рассказал, что Альзадо также применял человеческий гормон роста (HGH), который также мог способствовать росту опухоли.

* Британский велосипедист Томми Симпсон, который был известен приёмом разных стимулянтов, умер прямо перед телекамерами во время гонки “Тур-де-Франс” в 1967 г.

* Вскоре после того, как в прошлом году началась гонка “Тур-де-Франс”, 11-го июля команда “Фестина-ов-Фрэнс” была снята с соревнований, когда её директор признался властям, кто члены команды принимали различные лекарства, включая “эритропоэтин”, который увеличивает количество красных кровяных тел, поставляющих кислород, увеличивая тем самым выносливость. В течение месяца шесть команд были сняты с гонки из-за допинговых скандалов.

* 2-го февраля 1998 г. журнал “Спортс Иллюстрэйтед” заявил, что 20% всех игроков НХЛ принимают перед играми “судафед”. Это лекарство можно купить в любой аптеке, оно содержит стимулирующее вещество “псевдоэфедрин”. МОК предупредил хоккеистов, что те из них, кто не пройдут допинг-тест на этот препарат, будут отстранены от участия в играх.

“Им пришлось немного подрезать кость и закрыть её большой мышцей в бедре…. чтобы, если я упаду в следующий раз, я не ударился прямо костью”, говорит Хейзелтон. “Кость мягкая, и из-за того, что она мягкая, нужно быть очень осторожным, чтобы не упасть или не причинить себе какую-нибудь другую тяжёлую травму”.

Хейзелтон разбирается в тяжёлых травмах, как никто другой. Вся его жизнь – одна большая травма.

Хейзелтон отдыхает на больничной койке. Обе его ноги были ампутированы чуть выше колена. Он утверждает, что нынешнее его состояние – это его расплата за то, что он, будучи боксёром в тяжёлом весе, злоупотреблял стероидами.

Вот почему он так сердится, когда видит, как спортсмены, подобные Барри Бондсу, Гари Шеффильду и Шейну Моусли, улыбаются после дачи показаний перед большим жюри присяжных, расследующим дело о нелегальном производстве и сбыте “медицинских препаратов, улучшающих спортивные результаты”, т.е., попросту говоря, стероидов.

“Мир спорта – это мир синтетики. Стероиды везде – хоть в бейсболе, хоть в регби”, говорит Хейзелтон, которому сейчас 55 лет. “Все рекорды, которые были установлены в спорте в последние 10 лет, были сделаны с помощью стероидов.”

В качестве иллюстрации печальных последствий употребления нелегальных медицинских препаратов, принимаемых ради повышения спортивных результатов, часто приводят имена двух бывших игроков NFL – Стива Курсона из команды “Steelers” и покойного ныне Лайла Альзадо из команды “Raiders”. Альзадо умер от рака мозга, который, как он утверждал, явился результатом многолетнего злоупотребления им стероидов. Курсон страдал от порока сердца, который он приобрёл, по его мнению, вследствие употребления стероидов.

Однако, пожалуй, самым тревожным и убедительным предостережением против употребления стероидов служит история Хейзелтона, одного из “первооткрывателей” применения “химии” в спорте.

При росте 198 см Хейзелтон был “звездой” в школе в 60-х гг. в г. Орландо, показывая замечательные результаты в регби, баскетболе и бейсболе. Он был фанатом команды “Redskins” и мечтал о том, что однажды он будет играть в NFL. Эти мечты до сих пор преследуют его.

“До сих пор мне трудно смотреть регби, потому что я не могу выкинуть из головы мысль о том, кем бы я мог стать”, признаётся Хейзелтон.

Из-за семейных проблем ему пришла в голову идея поступить на службу в военно-морской флот, из которого его уволили позже из-за шумов в сердце. Хейзелтон стал искать работу в Филадельфии, где он родился. Он увлёкся любительским боксом и однажды посетил спортзал “South Philly”, где тренировались такие тяжёловесы, как Джо Фразир и Теотис Мартин.

“Я всегда был большим фанатом Мохаммеда Али”, рассказывает Хейзелтон. “Он привнёс в спорт некое обаяние… У меня были способности к этому. У меня была скорость и отличные руки, но мне не нравилось наносить или получать удары. Мне нравились удары в регби, но не в боксе”.

Впрочем, у него были способности, а его высокий рост делал его интересным противником. В декабре 1969 г., когда он поехал в Лас-Вегас для того, чтобы встретиться там на ринге с Джорджем Форманом, восходящей звездой в тяжёлой категории, рекорд Боба равнялся “7-2″. Хейзелтон был нокаутирован в первом раунде в 1:22, но схватку он проиграл ещё до того, как вступил на ринг – вес Хейзелтона равнялся 83 кг, а Форман весил как минимум на 18 кг больше.

“Когда я увидел Формана, я тут же понял, что ничего хорошего из этого боя не выйдет, но ведь надежда умирает последней”, говорит Хейзелтон. “Бой был остановлен в первом раунде. Мне досталось, конечно, но не так, чтобы уж слишком. У меня во рту была рана, я сглатывал кровь. Но и так было всё ясно. Два раза я побывал в нокдауне, и судья посчитал, что с меня хватит. Форман явно меня превосходил”.

Хейзелтон действительно столкнулся с проблемой, которую он не знал, как решить, но вскоре его “друг” шепнул ему, что в Англии есть один врач, который может помочь ему уравнять его шансы на ринге”.

“Первый препарат, который я начал принимать, был дианобол”, продолжает Хейзелтон. “Из-за него я стал быстро набирать вес. Я увидел, что препарат работал безо всяких, как тогда мне показалось, побочных эффектов. Поэтому, я продолжал принимать его и мой вес вырос до 100 кг. Я вернулся в Америку и снова занялся боксом. В этот раз всё было по-другому. Я стал сильным и агрессивным. Я победил Мануэля Рамоса, чемпиона Мексики. Я вырубил его в первом же раунде.”

Хейзелтон продолжал драться – и становиться больше и сильнее. Его вес сначала перевалил за 104 кг, а затем и за 109 кг. Он продолжал выигрывать бои и однажды в мае 1977 г. судьба свела его на ринге с чемпионом Франции в тяжёлом весе Люсьеном Родригесом. Это было важным шагом в его карьере – поэтому он ещё больше налёг на стероиды.

“Вы не поверите, сколько стероидов я принимал”, говорит Хейзелтон. “Я сделал укол в тот день перед боем, три миллиграмма. За пять недель до боя я начал чувствовать какую-то боль в левой ноге. Он сильно раздулась. Я даже не мог ходить пешком. Но мы никому ничего не рассказывали об этом и бой не был отменён.

В тот вечер судьёй был Артур Мерканте, все три раунда остались за мной, но мой нога так раздулась и расплылась, что она стала тяжёлой, как будто из свинца. Я не мог ей двигать. Родригес доставал меня своими левыми хуками и отправлял меня в нокдауны, но не мог сделать со мной ничего серьёзного. Я ушёл в третий нокдаун и проиграл из-за этого. К третьему раунду всё было кончено”.

Впрочем, это было лишь началом того кошмара, который предстояло пережить Хейзелтону. Употребление стероидов привело к затвердению артерий в ногах до такой степени, что они практически закрылись.

“У меня был сгусток крови в ноге”, говорит он. “Один мой хороший друг, который был врачом в Вегасе, сделал анализ и сказал: “У тебя кровь не течёт в ноге. Если ты сможешь пройти из одного угла комнаты в другой и при этом твоя нога не вспухнет, то можешь считать себя счастливчиком”.

Он продолжал драться ещё год и встретился дважды с Бобом Фостером, бывшим чемпионом в лёгком весе. В сентябре 1977 г. он проиграл бой с ним, а в июне 1978 г. он нокаутировал его во втором раунде. Тот бой оказался для Фостера последним, но и карьера Хейзелтон тоже закончилась Его нога распухала ещё больше. Он ушёл из бокса с рекордом “28-5″. Но он бросил бокс, а не стероиды.

“Мне нравилось становиться всё больше и больше”, говорит Хейзелтон. “Я начал принимать гормон роста и увеличил вес до 136 кг. Мне нравились тренировки, я бывал в зале каждый день. И мне нравилась моя новая сила. Иногда после приёма стероидов я чувствовал внутри себя такую злость, что, как мне рассказывали позже, окружающим казалось, что у меня красные глаза, и будто они находились в одной комнате с дьяволом.

Всё это очень мне нравилось. У был настолько силён, что мог привести в трепет любого. Передо мной никто не мог устоять.”

Хейзелтон стал работать телохранителем и охранником у разных музыкальных звёзд. В 1986 г. он был в турне с Ван Халеном и кто-то обратил внимание, что одежда на его левой нога сзади была мокрой.

“Я сел на стул и увидел, что икра просто разошлась. Там было мёртвое мясо”, рассказывает Хейзелтон. “Выглядело это так, будто кто-то взял нож и разрезал голень. Было заражение и гной капал на пол.”

Он полетел домой во Флориду и показался врачу.

Через два дня врачи ампутировали ему левую ногу выше колена.

Но прозрение не пришло к нему.

“Я слез с “химии” после этого, но тренировался по-прежнему”, говорит Хейзелтон. “Через девять месяцев я попытался вернуться на работу, чтобы поехать с группой “Heart” в турне по Европе. Поэтому, я снова начал принимать стероиды, чтобы вернуть себе объёмы и силу. Я даже начал принимать стероиды, предназначавшиеся для лошадей”.

Через три недели распухла правая нога.

“Врачи сказали мне, что у меня уже развилась гангрена”, говорит Хейзелтон. “Повсюду были сгустки крови. Врачам пришлось отрезать и эту ногу”.

Эта ампутация чуть не убила его. Хейзелтон провёл в клинике три месяца.

“Инфекция не прекратилась”, говорит он. “Она поднималась всё выше и выше. Шёл 1987 г. и до Рождества оставалось три недели. В полночь ко мне в палату зашёл врач. Повязка слезка. Он пришёл, чтобы перебинтовать ногу заново.

Он сказал: “Не пойми меня неправильно, Боб, но я бы никогда не взялся за такого больного, как ты. Я не могу остановить эту инфекцию. Такое ощущение, будто каждый раз, когда нам начинает казаться, что мы победили её, она поднимается ещё выше”. Они специально не зашивали ногу всё это время, а лишь накладывали на неё повязку, чтобы она могла дышать”.

Сердце Хейзелтона также было повреждено. У него случилось два инфаркта.

“Наступил момент, когда я сказал себе, что что-то должно произойти. Либо я умираю, либо я выздоравливаю. Я помолился и попросил Бога отпустить меня домой на Рождество. Через неделю после молитвы, они сделали анализ и инфекция практически исчезла. За два дня до Рождества инфекция исчезла совсем и меня отпустили домой.”

Потеряв обе ноги и чуть не расставшись с жизнью, Боб Хейзелтон, наконец-то, нашёл цель в жизни: предупреждать остальных об опасности стероидов. Последние 15 лет он проводит лекции перед студентами и спортсменами – от школьных команд до профессионалов – и рассказывает им о том, какой кошмар ему лично пришлось пережить из-за стероидов. Он даёт частные консультации спортсменами и членам их семей, который обращаются к нему за помощью.

Однажды мне позвонила жена одного бейсболиста”, рассказывает Хейзелтон. “Он был супер-звездой, одним из лучших игроков в мире, а его брак был на грани распада. Он сидел на “химии” и она хотела узнать, есть ли способ уговорить его слезть со стероидов.

Я сказал ей, что это трудно сделать, если он получает миллионы долларов и не наблюдает у себя в данный момент побочных эффектов. Через шесть месяцев из газеты я узнал, что они развелись. А теперь у него проблемы. Стероиды изменили всю его личность”.

Но Хейзелтон устал от своих занятий, потому что битва со стероидами, судя по всему, проиграна. Он не может не видеть, как нелегальные препараты в спорте становятся всё более и более популярными, и считает, что попытки остановить их ни к чему не приведут.

“Последний раз я принимал стероиды в 1987 г., но иногда мне хочется снова сесть на “химию”, чтобы показать людям, к каким ужасным последствиям она может привести”, говорит Хейзелтон. “Неужели мне нужно умереть, чтобы показать людям, какой вред способны причинить стероиды?”

Хейзелтон сейчас живёт в Говард-Лейк, он женился во второй раз. Он по-прежнему тренируется, несмотря на отсутствие обеих ног. “У меня всё ещё хорошее тело”, говорит он. “Я продолжаю качать железо. Я могу выжать лёжа 136 кг”.

Он хотел бы стать театральным актёром. Но сейчас его цель – собрать деньги для покупки протезного оборудования для тех, кто потерял конечности в Ираке. “Я хочу отвезти его туда сам”, говорит Хейзелтон.

Там он встретит людей, которые нуждаются в его помощи.

Здесь же, в Америке, где Хейзелтон пытался спасти людей от расплаты за потворство своим слабостям, ему кажется, что люди остаются глухи к его предостережениям.

“Спортсмены, которые думают, что им не придётся расплачиваться за приём “химии”, обманывают себя”, предупреждает Хейзелтон. “Они не признаются себе, что та небольшая боль, которую они, возможно, чувствуют в руке или ноге, вызвана стероидами. С ними может случиться то, что произошло со мной – тело распадается и однажды ты понимаешь, обратного пути уже нет.

Я говорил с Лайлом Альзадо перед его смертью. Жаль, что с ним произошло это. Когда спортсмены обращаются за помощью, часто бывает уже поздно. Не ждите, когда это случится с Вами. Стероиды губят людей безо всякой жалости.”

Хочется с радостью заметить, что проблема сушки до состояния вяленой воблы, для выхода на сцену, для многих атлетов таковой не является. Объясняется такой парадокс чрезвычайно просто – процентов 90 зального народу на подиум не стремятся и неизвестно с какими чувствами наблюдают из дальних углов качалки за парнями с амбициями, истязающими себя жуткими диетами, извращенными системами тренинга и подозрительными препаратами, от которых ненормально расширяются зрачки, зашкаливают приборы для измерения давления, а состав крови изменяется до неузнаваемости. Хотя, разве обращают внимание на такие мелочи, рвущиеся к победе парни, особенно если она реальна? Чем заканчивается такая гонка? Обычно, действительно победой, лаврами и всеми остальными причиндалами. Если повезет, конечно. Мне не повезло.

Завсегдатаи стероидных сайтов, вероятно, помнят меня. Некогда я светился на форумах под ником Хошимин и живо интересовался вопросами сушки, так как имел определенные проблемы со сбросом излишков сала. Толстым я никогда не был, но для выступления необходимость подсохнуть имел. Вероятно, в связи с возрастными изменениями (мне 32) худел я неважно. Хваленые карнитины, хромы и прочая лабуда вызывала только похудение моего бумажника и небольшой косметический эффект в тех местах, где он особенно и не требовался – на кистях и голенях. Все же остальные мировые запасы триглицеридов оставались на своих законных местах – на животе, бедрах и боках. Единственная связка препаратов, которая подействовала на мой древний организм, кофеин+аспирин+эфедрин. С ее помощью я в бешеном темпе крутил велотренажер в течении часа, а потом еще полтора часа нормально тренировался. Но это к слову. Оптимальная дозировка известна всем, и она работает. Берется одна таблетка кофеина (в любой аптеке – копейки), одна таблетка американского аспирина (дозировка 345 мг. в колесе – рублей 40 бутылочка), и 25-30 мг. эфедрина – страшного наркотика J. Где его взять? Раскрою страшную тайну еврейских качков. Идете в аптеку и за 18 рублей покупаете сироп от кашля под названием БРОНХОЛЕТИН в оранжевой коробке. Только в нем и ни в каком другом сиропе от кашля есть эфедрин. Оного пузыря хватает на три приема. Принимать минут за 40 перед тренировкой, за это время пройдет торч от эфедрина и наступит период повышенной работоспособности. Это небольшое отступление от темы может оказаться весьма полезным для атлетов, не использующих такой дорогостоящий, опасный, но в то же время эффективный препарат как DNP. О нем речь ниже.

Не буду цитировать выдержки из других статей, их много в сети. Все или почти все в них соответствует действительности. И симптомы и эффективность действия. Единственное, что я не нашел в этих статьях – возможность повторения курса и последствия этого. Не буду врать – в рукописной инструкции одного из торговцев DNP есть строка, что повторный курс можно проводить не раньше 10 дней после окончания первого. И все. Вопрос – а что будет если провести третий курс – возник не сразу, а по окончании мною повторного курса. Но начну с самого начала, хватит вступлений.

На прошлом турнире я был в последней тройке. Был толст, неуклюж и неопытен. К турниру 2001 года готовился серьезно, основательно, не жалея сил, денег и времени. Сохнуть решил медленно, но верно – начал диетиться, менять систему тренинга, перешел на другие препараты за 5 месяцев до турнира. И это дало эффект – я медленно высыхал, не теряя массы и увеличиваясь визуально. Это были мои 5 звездных месяцев. Никогда в жизни я не был массивнее, суше и рельефнее. Даже верхние части квадрицепсов стали рельефны, а я их раньше никогда и в глаза не видел. Оглядывая состав участников перед турниром и уже после – кассету с выступлениями, становилось абсолютно ясно, что я должен был быть первым в категории до 80 и третьим – четвертым в абсолютке. В приподнятом настроении я упрямо и жестко тренировался. А тут еще возникла возможность приобрести немного DNP и испытать его чудесные свойства. И вот он у меня в руках – желтовато-зеленый порошок, от которого першит в носу, а руки приобретают цвет одуванчика и не отмываются несколько дней. С должным вниманием, прочитав еще раз все статьи, составив график приема сопутствующих препаратов с точностью до часа я стал развешивать эту субстанцию. Сразу отвлекусь и скажу: можно развешивать в бумажные конвертики, но не забудьте при взвешивании учитывать их вес; лучше купить пачку рибоксина в капсулах, раскрыть их, рибоксин, естественно, скушать, а в капсулы сыпать DNP – одна полная половинка примерно 200 мг. вещества. Если соберетесь есть порошок в россыпь – тоже совет: берете небольшой кусочек свежего хлеба, разминаете мякиш в лепешечку размером в рублевую монету, сыпете внутрь порошок и скатываете в шарик – шарик глотаете и запиваете водой (разводится порошок в воде плохо, на вкус ужасен – хуже перца).

Итак, за два месяца до турнира я проел первый курс DNP в дозировке 200+200 в день в течение 10 дней. Промаялся жарой, потом, аритмией и давлением конкретно. Короче, вся побочка налицо. О результатах надо сказать отдельно. Сбросил я около трех кг. Внешне это выразилось в том, что сильно спал живот. Сгорел не подкожный жир, а нутряной на кишках. Это было очень кстати – я смог втягивать живот почти до позвоночника. Прошло две недели после курса, ушла вода – стали суше руки, сильно поделился верх спины, стали заметны косые. Однако, видя результат, кто сможет остановиться? И я пошел на второй курс 250+250 в день в течение семи дней. Параллельно со мной на такой же курс залез Ленчик – Президент нашей областной Федерации ББ. Он моложе меня, генетика половчее (он кстати и взял первое место в абсолютке и в категории 90+). В общем он слетел со 103 до 92 кг. Высох конкретно, мясо не потерял, из химии колол только короткое – пропионат и фенил, ел кленбутерол со щитовидкой, кофеин, аспирин, эфедрин. Именно он в полной мере испытал на себе все положительные эффекты DNP (а я соответственно все отрицательные). Из этого второго курса я вынес очень неприятные ощущения в общем самочувствии, несмотря на то, что ел все сопутствующие препараты, кроме глицерина (оказывается глицерин не только уменьшает потливость, но и сохраняет элластичность сосудов). За 4 недели до турнира я перешел на винстрол, примоболан, параболан. Мясо действительно растет, насчет силы ничего не могу сказать – параболан, вероятно был паленый или я уже был на таком пределе, что не реагировал на этот препарат. За две недели я был уже в хорошей форме, достаточной, чтобы быть чемпионом в своем весе, но… Жадность фраера сгубила. Я чувствовал, что наберу еще 1-2 кг. мяса и вылезу из категории. Согнать вес до 78 аэробикой не представлялось мне возможным. Находясь в состоянии эйфории от предстоящей победы, я полностью потерял здравый смысл и ощущение реальности происходящего, совсем забыв хитрую фразу из «инструкции по эксплуатации DNP» о том, что «побочным эффектом может быть смерть пользователя, но если данный побочный эффект не является для него особо важным…». Короче, я начал третий курс. Выдержать я смог только четыре дня. Кроме того по причине той же эйфории я не стал есть сопутствующие препараты. Глупо, конечно.

А теперь начинается самое страшное. Нервных прошу не читать следующий абзац, а сразу перейти к заключению.

А страшная история совсем проста – вместо соревнований я попал во вторник в больницу, надорвав оба бицепса. И в первую неделю меня «лечили от разрыва мышц плеча», то есть ничего не делали, положили гипс и дружно всем травматологическим отделением на меня плюнули – зарастай сам. К концу недели мне разнесло левый бицепс до 52 см в объеме (с 44) и правую ногу вплоть до пояса, начались галики и бессонница.

А в день соревнований, в субботу, я благополучно скончался на операционном столе в хирургии от острого сепсиса и загноения обоих бицепсов, правого квадрицепса и ягодицы. Вынул меня с того света добрый хирург Василич. А я уже видел голубое небо, ангела с золотыми волосами и рассказывал потом об этом жене и медсестрам. По словам медперсонала, с моими анализами крови жить было невозможно. У меня присутствовали все показатели СПИДА – иммунитет на нуле, лейкоцитов ноль, красные тельца дохли как мухи, организм даже не поднимал температуру для защиты. Умершая недавно тетка из соседней палаты имела гораздо лучшие показатели. Короче резали и чистили меня недели полторы, каждый день, вливая через подключичную вену наркоз, по восемь банок растворов и антибиотиков, искололи левый квадрицепс в ноль по 4 укола шесть раз в сутки, пробили во мне семь сквозных дырок по две в руках и три в ноге, вылили полведра гноя (честно, не тарахчу), регулярно по несколько раз в день я впадал в кому от безудержной икоты и удушья, я не спал и не ел две недели, в припадке галиков порвал себе ногтями гортань (показалось, что там таблетка прилипла). Один раз чуть не истек кровью по недосмотру медсестер – после очередной операции очнулся на койке в луже, вернее озере собственной крови. Хорошо Василич пришел проведать. Короче только благодаря Василичу, маме и моей любимой старушке-жене я пишу эту статью. Я заново учился передвигаться, есть, пить, ходить на горшок и т.д. В общей сложности пятьдесят дней я провел в палате, из них сорок в лежачем положении. По собственным ощущениям я скинул килограммов 20. Однако взвесившись оказалось только 10. Это радует. Из мяса на мне остался только немного правого бицепса, левая нога, верх спины и грудь. На сцену теперь мне путь наверное заказан – на бицепсах будут шрамы, а левый еще до сих пор не зажил, высох весь и не разгибается (наверное отрезали хирурги кусок в запарке и не признаются), на заду и ноге глубокие дыры. Благо потихоньку затягиваются. Сейчас заметно хромаю, рука на перевязи. Миокарда, печень, почки сильно посажены интенсивной терапией. Вот в принципе и вся страшная новогодняя история.

В заключение хочу сказать следующее.

Мужики, не бойтесь есть химию и DNР – бойтесь собственной глупости. Не повторяйте моих ошибок. Вам может не повезти так как мне. На сайтах где-то есть статья про анализ крови. Следуйте ей. Зная свое истинное состояние, а не руководствуясь только ощущениями и настроением, я бы не попал как пацан в такую заваруху. Контроль за состоянием крови и глобальная чистка в перерывах между курсами – первейшее дело. Не пускайте дело на самотек.

Я готов ответить на ваши вопросы и просто письма. Хочу сразу предупредить, что не буду отвечать на письма типа – «Ну ты и дурак … и т.д.» у меня просто нет сил сейчас спорить с натуралами и просто хамами.

Я родился заново и точно знаю, что вернусь в зал, что буду заниматься, что снова наберу массу (сейчас я хочу 90), что точно буду колоть химию, используя при этом не только шприц, но и собственный смертельный опыт, опыт других атлетов и собственную голову.

То, что Вы прочтёте ниже – непридуманная история, взятая из реальной жизни. В 70-х и начале 80-х Джон Форд был пауэрлифтером национального уровня. Вот его история, рассказанная им самим…

Даже не знаю, с чего начать. Меня зовут Джон Форд, мне 38 лет, я занимаюсь пауэрлифтингом. Я занимаюсь этим спортом уже 24 года, с 1971 г. по 1988 г. я употреблял стероиды. Я по-прежнему жив и по-прежнему занимаюсь пауэрлифтингом – но к стероидам я больше не прикасаюсь.

В конце 60-х я был впечатлительным подростком. Я помню, как смотрел Олимпийские игры и хотел понять, что чувствует Василий Алексеев, когда он забрасывает этот чудовищный вес наверх? Помню также, как я разозлился, когда друзья сказали мне, что сильные люди, подобные Алексееву, принимали стероиды. Я отказывался верить, что имена моих кумиров были запятнаны употреблением стероидов.

Сам я начал заниматься пауэрлифтингом через несколько лет, причём произошло это буквально случайно. Мой друг, по имени Бобби Гриффит, попросил подстраховать его во время тренировки. Бобби выступал на соревнованиях и выигрывал, поэтому я чувствовал себя польщённым, что он (громила, которого боялся весь город) попросил именно меня помочь ему. Очевидно, он заметил во мне нечто такое, чего я сам тогда ещё не замечал в себе. Тот вечер я никогда не забуду. Возле дома Гриффитов был гараж, где Бобби устроил себе небольшой спортзал. Мы зашли туда. Бобби должен был делать жимы лёжа, поэтому мы начали расчищать место под стойки и скамью. Бобби попросил меня откатить штангу к стене. Но на полу валялось столько всяких железяк, что там просто не было места прокатить штангу. Поэтому я нагнулся, взял её и перенёс через весь гараж в руках. Опуская её возле стены, я поднял голову и увидел, что Бобби как-то странно смотрит на меня. Я никогда не забуду то выражение на его лице. Он сообщил мне, что я только что поднял с пола и прошёл 5 метров с весом, который примерно на 18 кг ниже рекорда штата Индиана в становой тяге в супертяжёлой категории. И здесь до меня, наконец-то, стало доходить. Мне и раньше казалось, что я довольно-таки силён, но в тот злополучный день я наглядно убедился в этом. Тогда-то всё и началось. Менее чем через год тренировок я выиграл свой первый титул чемпиона штата. Бобби Гриффит, где бы ты ни был сейчас, благослови тебя Бог!

Мои дела в мире пауэрлифтинга шли вверх в течение нескольких лет. Как-то раз, читая одну из многочисленных статей про пауэрлифтинг, я наткнулся на статью в местной городской газете, где выражалось мнение, что если бы я покинул родной штат и пообщался бы с лифтерами за его пределами, то я бы расширил свои знания о лифтинге и, в целом, это, мол, пошло бы на пользу моей карьере в этом спорте. Недолго думая, я отправился во Флориду. Здесь я познакомился с одним из лучших пауэрлифтеров в стране. Мы пообщались пару раз, а затем этот джентльмен заявил мне, что если я хочу продолжить свою карьеру в лифтинге, то он научит меня, как употреблять “их” – СТЕРОИДЫ! Я ответил ему “нет уж, спасибо” и вернулся в Индиану. Возвратился я туда разозлённым и несколько обескураженным. Я не верил, что для того, чтобы стать в один ряд с элитой в этом спорте, нужна была “химия”. Поэтому я остался в Индиане, в своём родном штате, где продолжал тренироваться и выигрывать.

Пообщавшись с множеством лифтеров, которые сидели на стероидах, я понял, что для меня в пауэрлифтинге есть определённый предел, зайти за который без помощи “химии” я не смогу. У меня было ощущение, будто я пытаюсь пробить головой стену. Столько много людей перед моими глазами становились больше и сильнее. Я не знал никого, кто бы заболел из-за стероидов. Казалось, что принимать стероиды – это вполне приемлемый образ жизни. В то время правительство почти не контролировало продажу стероидов, а общественность не знала о них либо совсем ничего, либо имела о них неверные представления. Фактически, в спорте в те времена вообще не было ни допинг-контроля, ни “натуральных” организаций – таких как ADFPA. В то время я и принял решение, о котором буду сожалеть всю свою оставшуюся жизнь. В глубине-то души я знал, что моё первое восприятие стероидов было правильным. Но, тем не менее, я не смог противостоять давлению среды и пустился в долгое, жуткое путешествие.

Ну, вот так всё и было. 1972 год. Мир агрессии, паранойи и обмана. И я на самом его дне. О, да, я побеждаю и становлюсь больше – но какой ценой? Я превратился в совершенно самовлюблённое существо. Но мне это казалось нормальным, потому что к тому времени стероиды убедили меня в том, что ничто другое, кроме самих стероидов, не имеет значения. У “химии” есть особое свойство – она подчиняет себе твой ум, твои эмоции и совесть. Физические болезни не приходят сразу и, на самом деле, ты чувствуешь себя здорово, очень здорово.

Итак, идут 70-ые, я продолжаю выигрывать и по-прежнему не замечаю за собой и не ощущаю никаких физических недомоганий. Впрочем, в 70-е у меня было два эпизода, когда я чувствовал боль в груди. Оба раза меня увозили в больницу, где ставили диагноз “стенокардия” (боль в груди без каких-либо обнаруженных физических причин). Для стенокардии я был слишком молод, но, судя по всему, врачи не обнаружили связи между стенокардией и приёмом стероидов. Поэтому, разумеется, я тоже посчитал, что между ними связи никакой нет. Также, примерно в то же время, на меня стала накатывать приступами тошнота и рвота, сопровождавшиеся жуткими резями в желудке. Бывало, я проводил по несколько дней в ванне с водой настолько горячей, насколько я мог выдержать. Казалось, никакого другого способа совладать с этими желудочными болями не было. Я тогда ходил к врачу с этой проблемой, мне поставили диагноз “гастрит” и прописали “Mylana”. Теперь-то я знаю, что до 1988 г. мне постоянно, в течение нескольких лет, ставили неверный диагноз.

И вот уже я в Теннесси, идёт 1988 г. Я тренируюсь и принимаю стероиды, поскольку скоро в Огайо мне предстоит участвовать в национальном чемпионате. За неделю до соревнований я потерял 12 кг веса, у меня случился приступ желудочной боли, температура тела поднялась до 40 градусов. Но, как Вы знаете, стероиды дают Вам уверенность и любое море Вам кажется по колено. Так что я отправляюсь в Огайо. Несмотря на то, что я был совершенно больным, я занял-таки 2-ое место в супертяжёлой категории и те соревнования, похоже, стали последними в моей оставшейся жизни.

Через три дня я попросил жену отвезти меня в реанимацию в Nashville General Hospital. Мы уже собирались выйти из дома, как я вдруг понял, что просто не могу встать на ноги. Ноги отказали и я рухнул на пол. Я был в лихорадке и знал, что умираю. Приехала скорая и отвезла меня в реанимацию. Моя жена сообщила врачам, что я был пауэрлифтером и уже давно принимал стероиды. Было проведено множество тестов и затем врачи сказали мне, что печень у меня работает лишь частично, а поджелудочная железа не работает вовсе. Я чувствовал сильную боль, но вопрос об обезболивающих отпал сам собой, так как печень моя почти не работала и не смогла бы метаболизировать лекарства. Поджелудочная воспалилась настолько, что сжала мне желудок и я не мог ничего ни пить, ни есть – так как из-за рвоты всё тут же выходило обратно. В течение целых двух месяцев у меня была икота из-за того, что поджелудочная железа давила на диафрагму, приводя к неравномерному дыханию. В крови было полно сахару, ведь поджелудочная не производила инсулин. В течение нескольких месяцев я просто катался по больничной кровати, желая умереть – настолько невыносимой была боль. Сначала меня поместили в обычную палату, и врачи прилагали все усилия, чтобы стабилизировать моё состояние, но уровень сахара в крови поднялся просто до опасной цифры и меня постоянно одолевала высокая температура – так что перевод в реанимацию стал необходимостью. К тому моменту я провёл в больнице уже примерно 45 дней, потерял свыше 45 кг, не принимал никакой пищи кроме той жидкости, которую вводили в меня с помощью капельницы, чтобы я не умер от обезвоживания. У меня открылось внутреннее кровотечение, боли по-прежнему были жуткими, ни о какой стабилизации и речи быть не могло. Из-за неработающей печени по всему телу разлилась желтуха. Потеря веса вызвала атрофию мышц, которые очень болели. Из-за недостатка питания выпадали волосы. Меня ежедневно проверяли с помощью компьютерной томографии, что вызывало сильную боль. Кроме того, результаты томографии показывали, что моё состояние к лучшему не менялось.

Именно в этот момент был приглашён хирург по имени д-р Лемюэль Йерби. Он немедленно перевёл меня в SICU. Через капельницу мне начали вводить целую кровь, капать инсулин и вливать солевые растворы. Хирургическое вмешательство в тот момент не было показано, но требовалась более интенсивная терапия. Д-р Йерби обсудил всё с моей женой. Он получил у неё разрешение прибегнуть к особым процедурам жизнеспасения, которые нужно было задействовать. Хирурги ввели мне под ключицу специальную иглу и через капельницу продолжали питать меня. Меня продолжали проверять с помощью компьютерной томографии. Прошло уже шестьдесят дней, но изменений НЕ БЫЛО! Д-р Йерби решил вставить мне небольшую питательную трубку в нос. Мне не очень понравилась эта идея. В тот момент врачи стали давать мне “Isomil” – 2 унции 3 раза в день через рот. К тому времени я потерял уже 71 кг. Я уже было попросил врачей позволить мне переехать домой, но тут моё тело перестало принимать “Isomil”. Мне начали давать новую питательную добавку с названием “Citrutine”. Эта добавка мне хорошо помогла и меня отпустили домой. Во время первого визита к д-ру Йерби, спустя неделю после того, как я переехал домой, мне сообщили, что я буду инсулино-зависимым диабетиком. И что мне придётся принимать пищеварительные энзимы, так как моя поджелудочная железа была в таком ужасном состоянии, что уже больше не могла производить эти жизненно важные вещества.

Ну, что же, ничего хорошего в этом не было, конечно, но жить можно – но когда же я смогу снова взяться за штангу? Мне сказали, что никогда – из-за того, что я сделал с собой с помощью стероидов. В конце концов, меня, всё-таки, сняли с искусственного инсулина и сказали, что я мог отныне контролировать сахар с помощью диеты и “Micronase” (инсулин для орального приёма). НО я по-прежнему мечтал вернуться на национальный помост. Поэтому я стал искать информацию самостоятельно. Я по-прежнему принимаю “Micronase” и инсулин и слежу за диетой. Это позволило мне вернуть свой вес к 132 кг. Я снова начал тренироваться. Я снова взялся за штангу – через 4,5 года, в течение которых я был разлучён с моим любимым спортом! Сейчас я тренируюсь и занимаю пост председателя калифорнийского отделения ADFPA – федерации, которую я люблю всем своим сердцем. Я провожу семинары на тему стероидов в школах и в спортзалах. Я делаю это, прежде всего, в надежде, что мой опыт откроет людям глаза на опасность и ужас приёма стероидов. Если я смогу повлиять на молодых людей, приходящих в этот спорт, то это и будет означать, что мой крайне негативный личный опыт не пропадёт даром.

Сейчас я живу в Дейли-Сити в штате Калифорния и веду образ жизни настолько нормальный, насколько это возможно для лифтера. Я благодарю Бога за ADFPA, потому что эта федерация вернула мне шанс соревноваться в спорте – который я люблю от всей души – но без стероидов. Сейчас результаты в 270-320 кг кажутся мне более привлекательными, чем сумма в 910 кг, набранная с помощью стероидов.

Любой тренер, желающий, чтобы я выступил перед его командой, может пригласить меня. Сейчас мне доставляет большое удовольствие убеждать лифтеров в том, что всё, что им нужно, для того, чтобы соревноваться – это наличие способностей и грамотный тренинг.

Напоследок, прошу Вас – оставайтесь натуралами или станьте натуралами. Благодарю БОГА, свою силу, мою жену, которая заставила меня бороться за свою жизнь, Энди и Донну Финн и всех в спортзале “World Class Gym” в Нэшвилле. Также Марка Чаллейта за то, что он пытался меня остановить и, наконец, Аарона Пита, моего нового партнёра по тренировкам, чьи “натуральные” достижения заставили меня по-новому взглянуть на смысл жизни.

Порочный круг стероидов:
химия “накачивает” культуриста, а затем “сдувает” его.

На протяжении 18 лет Флекс Уилер закачивал анаболические стероиды в своё тело, которое, в результате, покрылось мышцами настолько, что, по его собственному признанию, он стал похож на “качка из комиксов”- человека с невероятно круглыми бицепсами, крошечной талией и раздутыми ногами.

Для достижения такой неземной внешности, он глотал таблетки и ставил себе уколы. Вряд ли он слишком терзался сомнениями по поводу “принимать или не принимать стероиды” – ведь он, в конце концов, был культуристом. А культуристы принимают стероиды. По крайней мере, если они хотят попасть на обложки журналов.

Сегодня Уилеру 38 лет и он больше не культурист-чемпион. Но он по-прежнему принимает стероиды. С той лишь разницей, что сейчас, восстанавливаясь после проведённой в сентябре операции по пересадке почки, он вынужден принимать катаболические стероиды, которые, наоборот, приводят к уменьшению мышечной ткани.

“Это и грустно, и смешно”, говорит Уилер, который живёт в Ист-Сан-Хосе со своей женой и двумя детьми. “Наконец-то, наступил момент в моей жизни, когда я не хочу больше принимать стероиды, но мне приходиться это делать, чтобы оставаться в живых.”

Уилер утверждает, что его проблемы с почками передались ему по наследству. Но также он полагает, что, вероятно, стероиды ускорили развитие болезни. Кроме того, он думает, что психические побочные эффекты стероидов – например, резкие колебания настроения с приступами агрессии – принесли ему даже больший вред, чем их физические “побочки”.

Он также признался, что причинил немало вреда своему телу с помощью прочей “спортивной фармакологии” – один раз он даже чуть не умер от передозировки диуретиков.

“Сейчас все обсуждают стероиды, потому что об этом говорят в новостях, но, на самом деле, существует множество и других опасных препаратов, которые принимают спортсмены”, говорит он.

Уилер надеется, что его история послужит назидательным уроком для спортсменов, которые решили прибегнуть к фармакологии ради улучшения своих результатов. Кстати, в настоящий момент ФБР расследует дело о “Balco Laboratories” – компании по производству пищевых добавок, расположенной в г. Бёрлингейм. В ходе дела были допрошены десятки известнейших спортсменов по поводу употребления ими запрещённых препаратов. Приём таких препаратов, утверждает Уилер, похож на игру в русскую рулетку.

Но спросите его, что принимал он и в каких дозах – и Уилер замолкает.

“Я не буду обсуждать это, потому что я отлично понимаю последствия моих признаний”, говорит он. Я знаю, что ребята непременно захотят попробовать те же препараты. Я и так посадил на химию немало ребят, потому что они хотели “быть как Флекс”. Я не хочу больше нести такую ответственность.”

В зените славы

Недавно Уилер опубликовал откровенную автобиографию под названием “Flex Ability”. Он описывает себя как бедного ребёнка из г. Фресно и признаётся, что страдал от низкой самооценки. Затем он стал жертвой растления, пытался покончить жизнь самоубийством, в 15 лет у него уже появилась дочь. В общем, он явно был “неблагополучным подростком”. Бодибилдинг, возможно, не “спас” Кенни “Флекса” Уилера, но спорт, по крайней мере, задал ему направление в жизни.

Он стал, по словам нынешнего губернатора Калифорнии Арнольда Шварценеггера, “одним из самых лучших культуристов всех времён”. Когда Уилер был в пике своей формы, лишь один соперник сумел обойти его – Ронни Коулман, царствующий король бодибилдинга.

Но Уилер не смог бы создать своё великолепное тело без помощи стероидов. Употреблять их он начал в 18 лет.

В своей книге он описывает трансформацию, произошедшую с ним. Он пишет, что почувствовал себя волшебником, который взмахом руки “сделал” себе тело, о котором можно было только мечтать. Бывало, он не мог оторвать глаз от своего отражения в зеркале, не веря, что все эти мышцы принадлежат ему.

У Уилера никогда не было ощущения, что он делает что-то плохое, принимая стероиды, несмотря на то, что эти препараты были незаконными – если только не отпускались по рецепту врача. Они просто были необходимостью.

В тюрьме, где он работал надзирателем, его даже прозвали “Officer Steroids”.

“Все, кого я знал, сидели на стероидах и никто не придавал этому особого значения”. “Я не принимал кокаин или крэк или героин, я не ошивался по тёмным переулкам, встречаясь с наркодельцами.”

Расплата

Несмотря на то, что, по его оценке, стоимость стероидов в количествах, достаточных для подготовки к одному шоу, равняется $10.000, ему редко приходилось платить из своего кармана – выручал “звёздный” статус. Однако, всё же, расплачиваться ему приходилось, но в ином смысле. Уилер осознал это в полной мере лишь тогда, когда прекратил приём “химии”.

“Ты становишься очень агрессивным”, поясняет он. “Ты настраиваешься на то, чтобы атаковать железо целый день. К сожалению, у тебя на спине нет выключателя, чтобы включать и выключать этот настрой. Поэтому, если кто-то попался тебе под руку, ты накидываешься на него так же, как ты бросаешься на штангу в спортзале. Ты почти не можешь ничего с этим поделать. Ты раздражаешься по пустякам и нервы становятся ни к чёрту”.

Культуристы знают и, как правило, принимают и физический риск приёма “химии”.

“Один тип тут заявил мне недавно: “Если бы я выиграл национальный титул и умер прямо на сцене, позируя, это был бы самый счастливый день в моей жизни”. Представляешь?”, рассказывает Уилер. “Причём он не шутил. Парень совсем спятил. Я тоже был лицемером, потому что соглашался отрезать несколько лет от своей жизни. И мне было на это плевать – печально, да?”

В замкнутом круге

Пару раз он оказывался на больничной койке, страдая от невыносимой боли. Это происходило тогда, когда он “перебарщивал” с диуретиками, которые, обладая сильнейшим мочегонным действием, обезвоживают тело культуриста, делая его мышцы более привлекательными на сцене.

Врачи предупреждали его, что он рискует жизнью. В 1997 г. после очередного опасного инцидента с диуретиками он решил, было, “завязать с химией”. Но не завязал.

“Я оказался между молотом и наковальней”, объясняет Уилер. “Когда ты слезаешь с химии, ты не можешь соревноваться, не можешь зарабатывать деньги и с тобой всё кончено. Я попал в замкнутый круг.”

Но часы продолжали тикать. В 2000 г. ему поставили диагноз “сегментный гломерулосклероз” (FSGS). Эта почечная болезнь больше распространена среди афро-американских мужчин.

И тогда он решил стать “натуралом” и соревноваться без “химии”.

Друг Конте

Уилер говорит, что ему помог его друг – Виктор Конте-Младший, диетолог из Бёрлингейма, который оказался в центре недавнего “стероидного скандала”, расследуемого на федеральном уровне “большим жюри”. Анти-допинговое Агенство США обвиняет Конте в распространении нового стероида THG. Но Уилер утверждает, что Конте помогал ему соревноваться без стероидов, обеспечивая его минеральными добавками.

Тем не менее, Уилер катастрофически потерял в объёмах. На турнирах “Мистер Олимпия” – которые, вероятно, являются самыми престижными соревнованиями в культуризме – Уилер приходил к финишу вторым в 1998 г. и третьим в 2000 г. Но в 2002 г., тренируясь без стероидов, он занял лишь седьмое место. Он весил всего 96 кг – сравните эту цифру с его весом 109 кг на соревнованиях до этого.

“Сидя на химии, я чувствовал невероятную энергию, когда тренировался”, поясняет Уилер. “Но, став натуралом, я чувствовал себя уставшим уже после двух часов тренировки. А результатов не было. Я был в шоке: Не может быть! Как же они это делают без химии?”

Из-за финансовых проблем, которые грозили привести к полному банкротству, Уилеру пришлось снова вернуться к стероидам. Он надеялся, что однажды наступит тот самый день, когда он заработает такую кучу денег, что решил все свои проблемы с финансами, после чего сможет навсегда завязать с химией.

Но ему пришлось пожалеть о своём возвращении к стероидам и вскоре, выступив лишь на одном шоу, он снова прекратил их приём.

Проблемы с почками

Тем временем, состояние его почек ухудшилось настолько, что ему потребовалась их пересадка. Флекс благодарит Бога, что в его церкви нашёлся подходящий донор.

“Отказ почек и опухоли – это лишь некоторые из возможных побочных эффектов фармакологии, используемой в спорте”, объясняет д-р Линн Голдберг, эксперт по стероидам в Университете Здоровья и Науки в Портлэнде, штат Орегон.

“Но никто не исследовал побочные эффекты таких огромных доз стероидов, как потребляют эти ребята”, добавляет Голдберг. “Культуристы повышают концентрации гормонов до таких уровней, которые в нормальных условиях никогда не встречаются. Что, разумеется, серьёзно влияет на все органы тела. Скорее всего, проблемы с почками у Флекса возникли именно из-за тех препаратов, что он принимал.”

Риск и опасность

Но Уилер соглашается лишь с тем, что стероиды сделали его почки более уязвимыми, и говорит, что, судя по всему, болезнь всё равно настигла бы его в 40 лет. Уилер утверждает, что, возможно, его высокобелковая диета и приём калия в больших количествах сыграли не меньшую роль, чем стероиды. И, всё же, он отдаёт себе отчёт, что люди будут уверены, что он лишь обманывает самого себя, не признавая стероиды в качестве главной причины своих бед.

“Большинство скажут, что это всё из-за спортивной фармакологии”, говорит он. “Но так уж устроены люди – они верят в то, во что хотят верить.”

Тем не менее, он сам предостерегает об опасности приёма этих препаратов. “Те, кто их употребляет”, предупреждает он, “должны отдавать себе отчёт, насколько они опасны”.

“Быть на том уровне, на котором был я, и избежать при этом всех проблем – невозможно”, говорит Уилер. “Достаточно сделать лишь одну ошибку. Есть такие препараты, с которыми достаточно сделать лишь одну ошибку и всё – с тобой всё кончено.”

Ещё пять операций

Хотя пересадка почки прошла успешно, различные осложнения привели к необходимости проведения ещё пяти операций. Последняя из них была сделана всего лишь две недели спустя, чтобы откачать жидкость из ноги. Уилер говорит, что сейчас он “принимает девять разных лекарств, каждое из которых намного опаснее, чем любой стероид из тех, что я принимал”.

Он отказался сфотографироваться для этой статьи, потому что операции и лекарственные препараты временно изменили его физическую внешность. Но люди, всё же, узнают его. Ну, или, почти узнают.

“Некоторые смотрят на меня и говорят: “Эй, смотри, да это, должно быть, младший брат Флекса”, смеётся Уилер.

Уилер говорит, что он спокоен, несмотря на то, что времена шестизначных доходов остались позади, а он по-прежнему испытывает серьёзные финансовые трудности. Он держит магазинчик по продаже добавок в г. Венис и с нетерпением ждёт, когда он сможет выступить с речью перед публикой, как только поправится.

“Сейчас я счастлив, что та двойная жизнь, когда мне приходилось вечно лгать из-за стероидов, уже в прошлом”, говорит он. “Мне одновременно и радостно, и горько. Но сейчас мне лучше, я радуюсь каждой мелочи в своей жизни”.

История Стива Мичалика

К сожалению, в сегодняшнем обществе похвальное стремление улучшить облик своего тела стало для многих людей настоящей навязчивой идеей. В качестве примера можно приводить бесконечные истории о женщинах, которые с помощью диеты и/или упражнений отправили себя на тот свет, будучи убеждены, что им нужно “похудеть”.

Анорексия – это серьёзное умственное и физическое расстройство, встречающееся сегодня, увы, всё чаще и чаще. Однако не менее часто мы встречаемся ныне и с другой “идеей-фикс” – а именно всепоглощающим желанием “стать больше” – причём любой ценой. Этот вид одержимости также приводит к плачевным умственным и физическим проблемам. Люди, ставшие жертвой этой навязчивой идеи, часто обращаются к стероидам в надежде, что они помогут им в достижении своей цели. Мы хотели бы рассказать Вам историю Стива Мичалика и об его борьбе со стероидами. Рассказ о нём может послужить неплохой иллюстрацией к тем побочным эффектам, которыми сопровождается приём анаболических стероидов и прочей “химии”. В основе этой статьи лежит история, рассказанная человеком по имени Paul Solotaroff в журнале Sunday Magazine (номер от 25 октября 1998 г.).

“Steve Michalik хотел в жизни всего лишь две вещи. Он хотел выйти на подиум Beacon Theater в Нью-Йорке 15-го ноября 1986 г. на состязаниях Night of Champions и показаться на публике со своим 120-ти килограммовым телом, состоящим из рельефных, засушенных мышц. А затем он хотел умереть.” В возрасте 11 лет Мичалик стал жертвой одной навязчивой идеи: он решил, что он слишком маленький и вознамерился стать больше. Он стал проявлять поистине нездоровый интерес к способам, с помощью которых люди становятся больше. Сказать, что он в своих поисках доходил до крайностей, это значит не сказать ничего: что Вы скажете о человеке, который покупал обезьяньи головы и раскалывал их черепа, чтобы выпить оттуда тягучую, богатую гормонами жидкость, вытекающую из гипоталамуса? Вскоре он начал употреблять стероиды и в 1972 г. он окончательно пристрастился к ним. Стив принимал коктейль, состоящий, бывало, из 14 разных химических препаратов – включая “спид”, от которого он буквально зверел на тренировках, и “депрессанты”, без которых он вскоре не мог засыпать. Он принимал “Halotestin”, приводивший к постоянной эрекции и препараты, предназначенные для повышения фертильности у женщин путём искусственного повышения у них уровня тестостерона. “Я принимал всё больше новых лекарственных препаратов, что вело к появлению новых побочных эффектов, из-за которых мне приходилось принимать новые препараты, у которых были новые побочные эффекты.”

Он стал огромным, но его тело не выдерживало его же амбиций. Вскоре у него установилось давление 240/110 (нормальным считается 120/80). У него кровь шла буквально отовсюду – из дёсен, почек, толстой кишки и носовых пазух. Стали появляться настолько чудовищные головные боли, что его сыну приходилось обкладывать голову отца льдом, чтобы облегчить боль. Его суставы превратились в желе, а мышцы – это было хуже всего – потеряли твёрдость, вне зависимости от того, как упорно он тренировался. Дошло до того, что на одних соревнованиях он грохнулся на сцену, забившись в конвульсиях и чуть не умер.

Он решил завязать со стероидами. Уровень тестостерона тут же стремительно рухнул вниз. Проведённый анализ крови показал, что уровень тестостерона у него был как у 12-летней девочки. Активность сперматозоидов упала до нуля – целых 2 года у него не было ни единой эрекции, а все те количества эстрогена, которые циркулировали в его теле, превратили его грудные мышцы в женскую грудь. Начали отказывать почки, волосы стали седого цвета, кожа с тела отрывалась кусками, как старые обои со стены. Не в силах терпеть совершенно жуткие перепады настроения, он сам обратился за психиатрической помощью. Здесь он, наконец, прошёл программу деинтоксикации, которая и спасла ему жизнь. Программа заключалась в том, что пациенты в течение минимум 21 дня бегали ежедневно по 1 часу, затем 5 часов проводили в сауне. Это помогало выщелачивать из его жировых клеток все яды, которые бы иначе сидели в организме до тех пор, пока медленно не убили бы его.

Мичалек выжил и впоследствии развернул настоящую анти-стероидную кампанию. Сейчас работает тренером с группами пожилых людей и разъясняет в спортзалах подросткам опасности приёма стероидов на примере собственного кошмарного опыта. “Хороших стероидов не бывает”, говорит он. “Существуют лишь плохие стероиды и те больные ублюдки, которые пытаются продать их тебе.”

Он не хочет пока раскрывать своё имя, потому что не знает, как это скажется на его профессиональной карьере. Но, почему-то, он почувствовал необходимость облегчить себе душу, сделав это “признание” ниже. Вот его история.

Я поклялся, что никогда, никогда не притронусь к стероидам. Точка. Я гордился, что был “натуралом” и решил сделать своё тело настолько большим и сильным, насколько это было возможно – без стероидов. Но зов Тёмной Стороны очень силён и даже самые крепкие духом из нас могут поддаться на её манящие обещания. Так вышло и со мной.

Я – не Скип ЛаКур и не Майк О’Харн и не вхожу в элиту культуристов-натуралов, чьи имена известны всем нам. Я больше известен своими статьями в журналах по культуризму, чем своими титулами. Моя первая статья была опубликована в 1992 г. Большинство моих первых материалов были посвящены вопросам тренинга и питания для натуральных атлетов. Кроме того, я написал много “анти-стероидных” статей. Тем не менее, выглядел я достаточно хорошо для того, чтобы мои фотографии оказались напечатанными в журналах “Ironman”, “Muscle Media 2000″, “Muscular Development”, “Musclemag International” и “Natural Physique”.

В январе 1991 г. я переехал с Восточного побережья в Калифорнию и вскоре полностью погрузился в субкультуру бодибилдинга в Лос-Анджелесе. Мне было 21 год, я был на последнем курсе в колледже, тренироваться я начал с 15 лет. До того момента я принял участие в трёх “натуральных” шоу ANBC в Новой Англии, но призовое место занял лишь один раз.

Я всячески стремился подчеркнуть свою принадлежность к субкультуре бодибилдинга, моя квартира была забита постоянно растущей коллекцией “качковской” одежды в виде широченных штанин и маек с широким вырезом, а также добавками и журналами по культуризму. Всего через неделю после того, как я пересёк всю страну и обосновался на новом месте, я стал ходить в “Gold’s Gym”, где тренировался приятель из моего родного города, который перебрался в Лос-Анджелес четырьмя годами раньше меня. Я был похож на голодного сладкоежку, который, наконец-то, добрался до кондитерской! В мгновение ока я превратился из провинциального качка в одержимого мышцами “крутого” бодибилдера. Этому, конечно же, способствовала возможность ежедневно наблюдать за Гари Стридомом, Флексом Уиллером, Джимом и Майком Квинном, Майком Матараццо и прочими многочисленными звёздами. Чтобы тренироваться в “Gold’s Gym” мне приходилось проезжать туда и обратно 117 км, но мне даже в голову не приходило поискать какой-нибудь другой зал с более удобным расположением.

Моя следующая тренировка или приём пищи, последняя чудо-добавка, моя программа, мои объёмы, рабочие веса в упражнениях и кто выиграет следующую “Олимпию” или национальный титул – вот единственное, о чём я вскоре думал. В довершение всего, я зарабатывал на жизнь тем, что писал статьи для журналов по бодибилдингу, что, конечно же, способствовало тому, что вся моя жизнь вращалась только вокруг бодибилдинга и его кумиров.

Странно, но, несмотря на всю свою одержимость культуризмом, я никогда не чувствовал соблазна попробовать стероиды. Прежде всего, я боялся уколов, но что по-настоящему приводило меня в ужас, так это ужасные (может быть, даже фатальные) побочные эффекты стероидов! За несколько лет до этого от рака умерли мой отец, дядя и две тёти, так что у меня был повод думать, что мой шанс заболеть раком выше, чем у обычного человека. Конечно, я завидовал фантастической внешности таких “больших ребят”, как Шон Рей, Кевин Леврон, Пол ДиМайо и сотни других профессионалов и любителей, что мне приходилось видеть. Но сам я более-менее смирился с мыслью о том, что мне никогда не узнать, каково это иметь 50-ти сантиметровые руки, носить на себе массивные круглые мышцы и весить 115 кг. В общем, я признал как неизбежное, что, в целом, я никогда не буду настолько большим, чтобы у всех, абсолютно всех прохожих отвисала челюсть при виде моих фантастически развитых огромных мышц.

Я смирился с тем, что всегда буду частью их мира, никогда по-настоящему не будучи “одним из тех ребят”, что вечно трепятся про то, где купить “химию”, как употреблять “химию”, как продать “химию” или какая “химия” лучше – любимые темы разговоров культуристов-”химиков”. Ребята-”натуралы” в мире бодибилдинга были людьми второго сорта – их терпели, но во внутренний круг элиты вход им был закрыт.

Кроме того, у меня была и другая причина избегать стероидов. Я быстро создал себе, в основном, посредством своих статей, репутацию культуриста-”натурала”, яростно выступающего против стероидов. В одной из своих статей я даже написал, что я “скорее воткну себе иглу в глаз, чем в задницу”. Перспектива прослыть лицемером, если я предам свои же собственные, объявленные во всеуслышанье принципы, меня приводила в ужас. Наконец, я начал выступать более удачно, занимая вторые и третьи места и сужая ту разницу, что отделяла мою внешность от внешности моих победителей. Я знал – пусть моя генетика и не позволит мне выиграть такие натуральные соревнования национального уровня – такие как “Team Universe” или “Musclemania”, но у меня, тем не менее, был шанс, что вскоре я начну выигрывать шоу помельче – на местном уровне или на уровне штата. Мой прогресс был постоянен. К середине 1992 г. мой вес в межсезонье равнялся 104 кг при росте 173 см – хотя, надо признаться, жира у меня тоже хватало. Но я по-прежнему был уверен, что моё время ещё придёт и что я ещё не раскрыл свой потенциал. Я решил, что 1995 г. станет “моим” годом и что я выиграю какое-нибудь соревнование среди натуралов.

В 1995 г. я принял участие в трёх шоу, два раза заняв вто???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????? достался титул абсолютного победителя.

В конце лета 1996 г. за месяц до того, как мне исполнилось 27 лет, я принял решение провести цикл. Я догадывался, несомненно, что моя жена вряд ли обрадуется этому, поэтому я не сказал ей. Хотя я знал пару местных дилеров в своём спортзале, я, разумеется, вовсе не стремился к тому, чтоб они на каждом углу трепались о том, что М-р Натурал “перешёл под другие знамёна”. Я вышел на одного немца, который поставлял стероиды местному хорошо известному и титулованному профессионалу, и решил, что он-то мне и нужен для того, чтобы, не особо афишируя себя, приобрести хорошую “химию”.

В одну из душных августовских ночей я пришёл на “точку” к этому человеку и наша сделка состоялась. Выйдя на улицу, я чувствовал какое-то приятное возбуждение внутри. Я предвкушал, как вскоре стану большим, перешагну через натуральные пределы своего тела. Я представил себе, каким огромным я стану, и мои вены наполнялись адреналином от одной этой мысли. Впрочем, некое чувство стыда и печали тоже присутствовало, но оно быстро прошло, уступив место волнительному предвосхищению от того будущего, которое рисовалось в моей голове. На следующий день я пораньше ушёл с работы и отправился к своему другу, где он поставил мне две укола: одну ампулу “Testoviron Depot” и одну “Deca-Durabolin” из Греции. Инъекции были болезненными, но ещё больше мне было больно от осознания того, что я только что переступил через роковую черту. Я никогда уже не смогу сказать, что “никогда не употреблял стероиды”. А ведь я гордился своим пожизненным “натуральным статусом” настолько, что даже как-то пару раз заказывал себе футболки с соответствующей надписью.

Через день я признался во всём жене и она устроила истерику. Впервые за 5 лет совместной жизни она ушла из дома и вернулась лишь в полночь. Она купила бутылку вина и просидела весь вечер одна в машине, стеная над тем, что совершил её тупица-муж. Я успокаивал её постепенно, шаг за шагом объясняя ей, что я сделаю это лишь один раз, что уколы намного безопаснее таблеток и что я не собираюсь тратить на это дело много денег. Вскоре я даже уговорил её ставить мне уколы. Если бы я мог делать инъекции себе сам, то я бы никогда и не признался ей, но попробуйте-ка вогнать себе самостоятельно шприц 22-го калибра в ягодицу на нужную глубину! Конечно, не всё проходило гладко с уколами – бывало, и ампулы роняли на пол, и масло проливали, или попадали иглой в нерв (больно!) или задевали за кровеносные сосуды и я проливал немало крови. А один раз с заправленного шприца сорвалась игла и стероидное масло попало жене в глаза и у неё в одном глазу зрение затуманилось, но через час всё прошло.

После начала моего первого цикла прошёл месяц, но результаты что-то не радовали. А, вернее, результаты были нулевые. Я не набрал ни грамма массы. Вообще, уже в конце второй недели курса я начал подозревать, что мне подсунули “левую” химию, но теперь я был в этом уверен.

Видимо, есть в мире справедливость – ибо этого подонка-немца, который всучил мне “левак”, вскоре вычислила полиция и при аресте у него нашли настоящий “Винстрол”. Очевидно, настоящую химию он придерживал для профи, а всякое фуфло спихивал таким лохам, как я.

Моя жена отнеслась к такому повороту судьбы по-философски. “Может быть, Бог тем самым пытается сказать тебе, недоумку, чтобы ты забыл эти глупости.” Я действительно верю в Бога, но не поверил, что Он пытается отвадить меня от стероидов. Наоборот, я решил, что пора взять это дело в свои руки. Пришло время отправиться на юг за границу.

В конце ноября 1996 г. я первый раз съездил в Тиджуану за стероидами. Я поехал туда с моей женой, 2-х летней дочерью и тёщей, которая приехала с Восточного побережья. В общей сложности мне пришлось ездить туда трижды и то была первая моя поездка. Я сунулся было в обычные “farmacias”, но там на вопрос о стероидах лишь грубовато отвечали, что “такое здесь не водится” и на этом разговор был закончен. Наконец, с 7-го захода, я нашёл-таки местечко, где на прилавке было выложено ламинированное “меню” стероидов. В тот первый раз я затарился 10 упаковками “Сустанона-250″ с ампулами для инъекций и 50-ти мл флаконом “Норандреном” (ветеринарным вариантом “Деки”).

Я засунул “Сустанон” в носки, а “Норандрен” в холодильник. Моя тёща прочитала надпись на флаконе и с недоумением воскликнула: “Так ведь это для лошади!” Был один момент, когда мне пришлось сильно понервничать. При пересечении границы (меня в этот момент разделяло примерно 30 человек в очереди) таможенник заглянул в холодильник. Он вытащил оттуда апельсин и выкинул его. У меня чуть сердце не остановилось. Через минуту мне махнули рукой и я прошёл таможню с сердцем, выпрыгивающем из груди, и с носками, нашпигованными “Сустаноном”. Наконец-то, у меня были настоящие стероиды и теперь-то эксперимент мог начаться по-настоящему!

Благодаря моей небольшой контрбанде, я имел на руках настоящую “химию” и, сгорая от нетерпения, в ту же ночь по приезду из Тиджуаны я сделал первый укол. Наконец-то, стали появляться результаты. За шесть недель мой вес изменился с жидких 96 кг до твёрдых и плотных 100 кг. Конечно, не ахти какая прибавка, но я стал посуше и выглядел более мускулистым. И даже тренировки стали заметно другими. Ощущение “пампа” было поразительным – яникогда до этого ничего подобного не чувствовал: в течение тех 90 минут, когда я поднимал железо в зале, мои мышцы раздувались так, что, казалось, кожа не выдержит и лопнет. Я казался себе в два раза больше! Наконец-то, я стал понимать чуть-чуть, что значит “быть монстром”. Разумеется, я мог себе представить, что стали подозревать другие в зале, где я тренировался. Предательская угревая сыпь на спине и плечах с каждой неделей становилась всё хуже.

Благодаря стероидам моя сила тоже фантастически увеличилась. Я всегда отличался неплохой силой для своих объёмов, но вот что произошло:

Приседания: с 225 кг х 5 до 329 кг х 5
Жимы гантелей над головой: с 54 кг х 6 до 64 кг х 8
Отжимания на тренажёре “Hammer”: 225 кг х 5 до 265 кг х 5
Тяга верхнего блока узким хватом: со 136 кг х 6 до 177 кг х 6

Видимо, судьбе было угодно, чтобы я был сильным, нежели большим, т.к. последующие циклы если и увеличили мою массу, то совсем на чуть-чуть (самый большой вес был 101,5 кг), но сила продолжала увеличиваться. Мой второй “настоящий” цикл состоял из двух “Сустанонов” один раз в неделю на протяжении 10-ти недель, плюс 300 мг “Лаураболина-50″ и ветеринарной “Деки”.

В конце моего третьего настоящего цикла я решил выступить. На мой взгляд, “химик”, выступающий на “натуральных” соревнованиях – это самое низкое, до чего может опуститься бодибилдер. Поэтому, я решил найти самое лёгкое “нетестируемое” шоу. Я выбрал соревнования “Muscle Beach”, проводимые на открытом воздухе в Венис-Бич прямо на спортплощадке, где большинство соревнующихся либо не в форме, либо имеют заурядную, в лучшем случае, генетику. Разумеется, иногда туда заявляются парни вроде Роланда Кикинджера (победителя 1993 г.), которым нужен “трофей без труда”. Так что исход этих соревнований трудно предсказать.

Я не собирался тратить тысячи долларов на настоящую “соревновательную” комбинацию стероидов вроде “Winstrol”, “Parabolan”, суспензию тестостерона, препараты для щитовидки и диуретики. Вместо этого, я принимал 500 мг тестостерона в неделю, два “Sustanon” поначалу, а затем, когда он кончился – “Cypionate” и старый добрый “Laurabolin-50″. Для сгонки жира я принимал пять “Clenbuterol” в неделю – два дня принимал, день нет и т.д. Т.к. тестостерон, который я вкалывал, был на масле, я ходил заплывший водой вплоть до самого позорного конца на сцене. Тем не менее, я сидел на диете, нравился себе в зеркале и думал, что у меня есть неплохой шанс на победу. Когда до соревнований оставалась неделя, я имел вес 95 кг и неплохой рельеф. Затем я сделал глупейшую ошибку, отправившись на мальчишник к одному профи. Это случилось за неделю до соревнований. Три девчонки исполнили у нас на коленях стриптиз-танец и занимались незабываемым лесбийским сексом с помощью разных игрушек, но добили меня даже не они, а обычная пицца и “El Pollo Loco”. Просидев на диете шесть недель (сравните это с 3-6 месяцев на диете, когда я был натуралом), мне нужно было не глупить, набраться мужества и оставить кусок пиццы в покое. Однако, после того, как мы выкурили пару сигарет с марихуаной вместе с подъехавшими буйными друзьями-качками, сопротивляться было бесполезно. Мне кажется, я “уговорил” целую коробку пиццы сам.

Что меня ещё добило, так это слух о том, что мой вечный соперник тоже будет участвовать в этом же шоу. В 1994 и 1995 гг. на разных турнирах я занял 3-е и 2-ое места, пропустив его вперёд. Я знал, что я могу его победить, но сейчас стали поговаривать, что он тоже “захимичился” и причём неслабо, ибо его шестизначный доход позволял ему. Фактически, через неделю после “Muscle Beach”, он принял участие в “NPC USA”, а более “химическое” шоу на любительском уровне нужно ещё поискать на Западном побережье.

Наступил день соревнований. Мой соперник оказался точно такого же веса, что и я – ровно 93 кг, но на 5 см выше. Но его 93 кг был намного рельефнее моих, что и предрешило исход турнира. В моей категории было одиннадцать ребят, но в конце концов всё свелось к выбору между мною и им, как и год назад. Ни он, ни я не отличались какими-то великолепными формами, а просто имели много мышц. Неудивительно, что выиграл он. Я был счастлив хотя бы уже тем, что удалось постоять на сцене перед толпой и “завести” её. Через день, в зале, один мужик постарше, который был там зрителем, дал мне посмотреть пачку фотографий, которые он отснял там. Я врал себе, когда глядел в зеркало, но фотографии не умели лгать. Теперь я мог объективно увидеть своё “захимиченное” тело со стороны – так, как на него смотрела аудитория. Это был кошмар.

Во-первых, моё лицо выглядело настолько отёчным, когда я скалил зубы в позах “максимальная мускулистость”, что у меня появлялось несколько подбородков. Мой живот был огромен. Моя большая задница, которая сильно уменьшилась в объёме после диеты и бегания по лестницам в мои “натуральные” годы, сейчас была ещё больше, чем когда-либо. Она просто вываливалась из плавок. Руки были чуть меньше 46 см, но на фоне остального моего тела они смотрелись слабо – даже по сравнению с тем временем, когда я был натуралом, а они были 43 см. Я надеялся, что издалека мои угри на спине будут едва заметны, на самом деле они выглядели так, что можно было провести весь день, подсчитывая их. Мне не хотелось в этом признаваться, но, несмотря на то, что я был на 9 кг больше, но когда я был натуралом, я выглядел лучше! На следующий понедельник я сделал огромное количество фотографий, но с тех пор опубликованы были лишь три фотографии. И, напротив, их тех фотографий, что я делал в 1995 г., было опубликовано аж 30 штук – даже в журналах в Германии, Голландии и Австралии.

Я не делал перерывов уже шесть месяцев, поэтому я устроил отдых от “химии” на два месяца и намеревался завязать со стероидами вообще. Но наблюдать за тем, как день ото дня твои мышцы заплывают жирком, делаются меньше и слабее, оказалось сущей пыткой. Через два месяца я не выдержал и купил у местного дилера несколько флаконов “Steris Cypionate” по 10 мг каждый. Во время этого своего последнего цикла я принимал по 750 мг в неделю в течение шести недель. Это огромное количество тестостерона и мои угри стали ещё хуже. Казалось, что стоит мне отвернуться от зеркала, как тут же выскакивали новые прыщи. Я замечал их на плече во время тренировки, уходил в душевую, чтобы выдавить их и возвращался в зал с маленькой кровоточащей раной, на которую все пялились ещё больше, чем на белый прыщ. В конце концов, мне, как и многим другим культуристам в межсезонье, пришлось купить большую майку и заниматься в этой “униформе”.

Незадолго до этого, умер Джип Свенсон, 181-ти килограммовый актёр, более всего известный благодаря роли Умы Тёрмана, головореза в маске по кличке “Отрава”, которую он исполнил в плохо принятом публикой фильме “Бэтман и Робин”. Я прочитал стихи, написанные его 11-летней дочкой, которые разбили моё сердце. Каждый раз, когда я читал их, я буквально выплакивал себе глаза и из-за слёз ни разу не смог дочитать эти стихи моей жене до конца. Если бы я был типичным 28-летним тупицей, уверенным в собственном бессмертии, то стихи ничего не значили бы для меня. Но, будучи подростком, я потерял отца, а сейчас сам был отцом для своей драгоценной 3-х летней дочки. И я не хотел, чтобы ей когда-либо пришлось ощутить то чёрное, абсолютное чувство потери и горя, которое я испытал в детстве. Если бы меня сбила машина или убила молния – то это одно, но умереть от риска, на который я пошёл сознательно… И ради чего мне рисковать? Ради такого косметического и преходящего эффекта, как большие мышцы? В таком случае я был бы поистине безответственным родителем. Я закончил свой шести-недельный цикл и завязал с “химией” навсегда.

Раньше я верил, что после того, как слезаешь со стероидов, ты сохраняешь какой-то процент массы. Большинство культуристов-натуралов резко возражают против того, чтобы бывшие “химики” участвовали в натуральных соревнованиях – под тем предлогом, что все люди, будь то мужчины или женщины, которые хоть раз были на стероидах, сохраняют, якобы, пожизненно некоторое количество массы, что даёт им явное и нечестное преимущество над атлетами, никогда в жизни не притрагивавшимися к “химии”. Я тоже имел заблуждения на этот счёт, пока самому не пришлось пережить этот опыт. В моём случае, это предубеждение оказалось несоответствующим действительности. Через шесть недель после моей последней инъекции в начале ноября 1997 г., ничто во мне (кроме исчезающих, но упрямых прыщей) не выдавало “химика”. Масса, венозность, плотность мышц – всё это ушло без следа. Такое ощущение, будто я был слишком надутым шариком, из которого кто-то спустил одну треть воздуха. Страдая от смущения и депрессии во время этого первоначального возвращения к статусу “обычного смертного”, я никогда не показывался на людях без одежды. Пару раз я, было, надел майку с большим вырезом, но мой вид в ней привёл меня в такое уныние, что немедленно переоделся в более закрытую майку, хотя она уже была всё промокшая от пота и воняла аммиаком.

Через несколько месяцев я пережил свой траур по поводу потери моих “химических” мышц. Смешно, но самый затяжной побочный эффект у меня проявился лишь спустя один-два месяца после того, как я завязал с “химией”. К счастью, это была не гинекомастия и не выпадение волос (слава Богу!). Это были травмы. То ли я всё время травмировал себя сумасшедшими весами, а “Дека” маскировала боль, то ли сила убывала медленнее, чем мышечные объёмы, что поставило мою соединительную ткань в уязвимое положение. Как бы там ни было, у меня стал болеть локоть – причём так сильно, что я не мог делать многие упражнения – такие как любые разгибания со штангой или гантелями. А жимы лёжа или над головой я мог делать лишь с тугой эластичной повязкой на локтевом сгибе. Я также немного порвал свои бицепсы бёдер – сначала один, а через месяц другой – и у меня какое-то время болело колено. Как идиот, сразу же после моего двух-месячного отдыха я вернулся к приседаниями и попытался в первый же день присесть с семью блинами на каждой стороне грифа. Как Вы можете догадаться, я сорвал себе спину и до сих пор не могу приседать с тяжёлым весом. Но, взвесив всё, я не жалею о случившемся.

Мне нужно было знать, каково это – “быть химиком”. Я должен был убедиться, что мне не грозит стать “великим культуристом, если бы только я сел на стероиды”. Я должен был ощутить, пусть даже на короткое время, каково это быть суперменом и иметь такие большие и мощные мышцы, чтобы ни у кого из тех, кто смотрел на меня, и мысли не возникало уточнить – “а не качаюсь ли я”? Сейчас всё это в прошлом. Жалко, конечно. Но не настолько сильно, чтобы вернуться к стероидами вновь. Это больше похоже на то, как женатый человек сожалеет о старой подружке, с которой иногда было весело, но которая в остальное время была невыносима. Сейчас я обнаружил, что при условии хорошего загара и неплохого рельефа я выгляжу достаточно хорошо, чтобы не испытывать соблазна провести ещё один цикл.

Сейчас я держу вес примерно на уровне 91 кг, 7% жира и по-прежнему мечтаю вернуться на помост. Приняв участие в 12 соревнованиях в течение восьми лет, мне уже трудно признаться самому себе, что я “завязал” с выступлениями. Но если я и выйду на помост вновь, то это будет какое-нибудь натуральное шоу. Я больше не собираюсь тратить безумные деньги и рисковать своим здоровьем ради того, чтобы составить конкуренцию юным тупицам, которые спускают на стероиды все свои деньги до последнего цента и вкалывают в себя всё, что попадает им в руки и у которых в голове нет ничего, кроме глупой мечты о титуле “М-р Олимпия”. У меня есть жена и ребёнок и они всегда будут у меня на первом месте в списке приоритетов.

Моё путешествие “по Ту Сторону” многому меня научило. Сейчас, когда я побывал и в том, и в другом лагере, у меня есть опыт, которого нет у большинства натуральных культуристов. Я уже никогда не скажу, что “стоит мне сесть на стероиды, и профессиональная карта у меня в кармане”. Я уже никогда не скажу, что “масса, накачанная с помощью химии, сохраняется на всю жизнь”. Я уже никогда не скажу что “химики – это злобные, ленивые обманщики, которые накачивают огромные мышцы практически без усилий”. Стероиды – это инструмент, которым некоторые пользуются, а другие – нет. Это личное дело каждого, а не показатель моральной силы человека. Они – не “чудодейственное средство” и есть люди, для которых они оказываются менее эффективными, чем для других. Я не жалею о своих “химических опытах”, но намерения повторить их у меня нет. У меня нет ничего против тех, кто решил прибегнуть к стероидам и другой химии, чтобы улучшить внешний вид своего тела и вывести его на уровень, которого невозможно достичь лишь натуральным путём. Каждому – своё. Всё, что я знаю, так это то, что для меня “обратная сторона” оказалась одним из тех многих мест, где я побывал – из категории “интересно посмотреть, но жить бы там не хотел”.

Предупреждение: В этом интервью затронуты крайне больные вопросы. Сказать честно, мы почти уже решили, что не будем печатать его. Однако, так как журнал Ironman всегда был открытым форумом и старался всегда говорить всю правду, мы посчитали, что наша обязанность перед нашим спортом и перед тобой, читатель, позволить этому атлету высказаться. Чтобы вот так прийти к нам и рассказать всё, как оно есть, нужно мужество. Мы пообещали этому атлету полную анонимность, чтобы не причинить вреда его профессиональному статусу. Все имена в интервью опущены, вместо них мы напечатали ***, чтобы этого атлета не смогли “вычислить методом исключения”. Названия стероидов и прочих препаратов тоже заменены знаками ***, чтобы культуристы, употребляющие химию, не смогли воспользоваться этим интервью в качестве инструкции по применению стероидов. Читая материал, помните, что этот атлет не получил от нас никаких денег за своё интервью, потому что, по нашему мнению, деньги коррумпируют информацию. Если людям заплатить за информацию, то они чувствуют, что обязаны “отработать” свои деньги, а это часто приводит к тому, что человек начинает преувеличивать факты. Когда будете читать интервью, помните, что этот атлет, как и все мы, любит бодибилдинг и хотел бы увидеть его здоровым спортом с большим будущим, а не умирающим от стероидов. Пристегните ремни. Сейчас вы получите такую “дозу реальности”, что она живо прочистит вам мозги. Ни один журнал по культуризму никогда не печатал ничего подобного.

Стив Хольман (СХ): Ты сказал, что хочешь излить душу. Мы даём тебе шанс обратиться к миллионам фанатов бодибилдинга через один из самых популярных журналов. О чём ты хочешь поговорить?

Бодибилдер (ББ): О том, о чём никто не хочет говорить. Я хочу, чтобы все узнали правду.

СХ: О стероидах?

ББ: Да, чёрт возьми!

СХ: Тебе приходится их принимать слишком много, так?

ББ: Это слабо сказано.

СХ: Сколько у тебя уходит денег на стероиды?

ББ: Ну, лишь на гормон роста у меня уходит до 30,000 долларов в год.

СХ: Боже милостивый!

ББ: Стероиды-то как раз и не самая большая проблема. Да, я их много принимаю, но и стоят они недорого. Большая часть денег уходит на то, что нужно платить разным людям, чтобы они объясняли тебе, как принимать разную химию. Я имею в виду гормон роста, инсулиноподобный фактор роста и т.д.

СХ: А сама мысль, что ты всё это вводишь в своё тело одновременно, не угнетает тебя?

ББ: Да нет – мне ведь нравится иметь большие руки, большую спину, большую грудь и ноги и всё остальное. Но когда я достигаю объёмов, которые, в принципе, меня уже устраивают…

СХ: … тебе говорят, что ты должен стать ещё больше, да?

ББ: Да – и у меня нет выбора! Мне приходится становится ещё больше. На следующий год я буду выступать с весом на 11 кг больше. Но знаете, сама вот эта мысль, что ты, вот, должен стать ещё больше и пожертвовать формой… Да, возможно, мне и самому не совсем нравится, как выглядит моя спина. Да, не спорю, мне нужно там кое-что исправить. Но все эти вещи приходят со временем. “Вызревать в форму” – это одно, но ведь все хотят видеть монстров.

СХ: Как ты думаешь, это безумие когда-нибудь прекратится? Если атлеты будут становится всё больше и больше, то что случится со спортом?

ББ: Спорт уже…

СХ: … вышел из под контроля?

ББ: Да. Бодибилдинг ушёл в андерграунд. Он обслуживает сейчас некую секту, которой подавай монстров с чудовищной массой… Им плевать… Они лишь говорят: “Мы хотим видеть вас такими. И нас не волнует, на что вам приходится идти, чтобы выглядеть так.” Но, я думаю, немало найдётся и таких людей, которые хотели бы видеть и другое… нечто более достижимое.

СХ: По-твоему, объёмы нынешних культуристов привели к некому пресыщению публики? Типа: “А нам всё равно, что с ними будет. Нам плевать: ну, сдохнут они – ну и что? Нам лишь важно, чтобы они из года в год становились больше и рельефнее. И нам плевать какой ценой.”

ББ: Именно так. Публика хочет видеть нас такими и судьи хотят нас видеть всё большими и большими. А нам, чтобы хоть как-то заработать на жизнь и осуществить наши мечты, приходится идти на всё это. Некоторые, такие как *** (имя опущено, известный журналист из другого журнала), говорят: “А вас никто не заставляет”. Да, никто нас не заставляет, но ведь многие из нас пришли в этот спорт с мечтой стать лучше других.

СХ: Разумеется. Думаю, дело ещё и в выступлениях. Ведь каждый хотел бы выступать на подиуме. По-твоему, как нам решить проблему? Ты не думаешь, что такое решение уже существует?

ББ: Трудно сказать. После того, как люди увидели экстремальную массу, как ты можешь заставить публику принять что-то меньшее? У некоторых ребят, когда они делают “широчайшие сзади”, можно чуть ли не лёгкие увидеть. Придётся снизить стандарты. Кстати, прежде чем я продолжу, сразу скажу, что я ставлю себя в уязвимое положение.

СХ: Я понимаю. Обещаю, что твоя конфиденциальность тебе гарантирована. Мы просто напишем, что ты – один из известнейших профессионалов. И всё.

ББ: Да. Окей. Спрашивай тогда.

СХ: Как ты думаешь, может быть, проблема начнёт решаться, если судьи начнут давать призовые места атлетам с более эстетичными телами?

ББ: Да, именно так. Это – единственное направление. Без него у нашего спорта нет будущего. Нам нужна эстетика, как у Боба Париса.

СХ: Верно. Если бы Боб Парис вернулся. Я думаю, проблема в том, что люди должны хотеть видеть такое телосложение, а сейчас у публики в целом и у большинства фанатов бодибилдинга такого желания нет, поэтому у них один критерий победы – объёмы.

ББ: Я думаю, что у по-настоящему совершенного тела, как у Ли Лабрады, есть какая-то аура, которой нет у того, у кого просто гротескные размеры.

СХ: Вернёмся к химии – тебе приходится сидеть на ней круглый год?

ББ: Да, я уже несколько лет не делал никаких перерывов.

СХ: Сколько тебе раз приходится колоться? Три, четыре раза в неделю?

ББ: Каждый день.

СХ: Каждый день тебе приходится вкалывать что-то в собственное тело?

ББ: Да, каждый день. Хочешь узнать, что я вкалываю? (Далее следует перечисление внутривенных и оральных препаратов. Список настолько длинный, что моя челюсть падает на стол.)

СХ: И это лишь в межсезонье?

ББ: Да. Разумеется, я принимаю также *** – он блокирует эстроген и также увеличивает уровень тестостерона. Ну, также *** – четыре раза в день в межсезонье. Это для того, чтобы я мог есть больше калорий. Также пол-таблетки *** – это типа синергиста для гормона роста. За примерно шесть недель до соревнований я начинаю принимать ***, чтобы избавиться от гинекомастии. Несколько лет назад я оперировался по этому поводу, но время от времени она снова появляется. Я принимаю ***, чтобы вывести воду. И время от времени переключаюсь с тяжёлых андрогенов на более лёгкие анаболики типа *** или ***, по 300 мг через день. Так, что ещё? *** – по 200 мг каждый день. Он помогает сделать мышцы более жёсткими, увеличить венозность. Я также принимаю *** – это тоже для жёсткости мышц, и он помогает держать инсулин и гормон роста на одном и том же уровне.

СХ: Не слабо. Такой перечень!

ББ: Есть ещё пара препаратов, конечно. Типа ***, который поддерживает половые железы и ***, который стимулирует выработку собственного тестостерона, чтобы у меня там всё не атрофировалось внизу. Ещё, некоторые анти-эстрогены и другие лекарства, которые борются с побочными эффектами тех препаратов, которые я уже называл.

СХ: Замечал ли ты у себя какое-нибудь ухудшение здоровья, связанное с приёмом этих препаратов?

ББ: Во время соревнований у меня в моче много крови.

СХ: Но в межсезонье ты себя сносно чувствуешь, несмотря на приём всего этого?

ББ: Ну, с недавних пор я сдаю кровь на анализы раз в два месяца.

СХ: Как у тебя с уровнем холестерина, давлением и так далее? Нормально?

ББ: Нет, всё повышенное. Давление вообще очень высокое, приходится даже следить за ним, особенно когда я принимаю стимуляторы.

СХ: Звучит так, как будто ты пол-жизни проводишь с иглой в вене.

ББ: Приходится идти на это, другого выбора нет. Если хочешь зарабатывать себе на жизнь этим спортом, то приходится делать это.

СХ: Это как автомобильные гонки, где скорости всё больше и больше, а всё больше аварий, но водители всё равно продолжают в них участвовать, так? Как ты думаешь, сколько у тебя в этом году уйдёт всего денег на химию?

ББ: Примерно 60,000 долларов, но в следующем году будет ещё больше. В прошлом году мне пришлось добавить ***. Сейчас это самая крутая “добавка” среди культуристов. Видишь, как все эти ребята растут? Ты думаешь, от чего? Именно от него. Можешь не сомневаться. А два года назад… Нет, я не хочу обидеть ***, он прекрасный парень, прекрасный семьянин и всё такое, но ещё два года назад он был плоским, как блин. А теперь он больше, на 8-12 кг. Это всё из-за ***. Он принимает его в жутких количествах. Да как и все мы, впрочем. Я чуть в штаны со страху не мочусь.

СХ: Вы между собой откровенно говорите о химии?

ББ: Только с друзьями. Нет, конечно, в зале меня постоянно спрашивают, но я говорю им, что я ем протеин марки ***! Да, мы откровенны.

СХ: Тебе не кажется, что это нужно держать в тайне, чтобы быть на шаг впереди соперников?

ББ: Тайн никаких нет. Есть тут один парень, имени его называть не буду, он профессионал, один из самых знаменитых – так вот, он помогает другим профи с этим препаратом, ***. Потому что никто из нас не знает, как его принимать, поэтому все идут к нему. Он помогает нам.

СХ: Я знаю, что старые атлеты жалуются, что в бодибилдинге больше нет духа товарищества.

ББ: Почему, он есть иногда. Но мы всегда говорим между собой только о…

СХ: … химии и тренировках.

ББ: Нет, о тренировках мы не говорим, потому что все парни…

СХ: … тренируются одинаково?

ББ: Да, в общем-то. Мы не тренируемся так уж тяжело. Большинство из нас вообще на тренировках чуть ли не спят.

СХ: Так что, всё дело, получается, лишь в химии? Профи не имеют ни малейшего представления о том, как тренироваться без неё? Как ты думаешь, все профи, из тех, что входят в верхнюю десятку, принимают, в принципе, одни и те же препараты?

ББ: Да, все мы вводим одинаковые количества, но побеждают, я думаю, те, у кого уровни эстрогена и тестостерона получше от природы. Ну, там, рецепторы и всё такое. Всё дело ведь в генетике. Некоторые более чувствительны к стероидам. Мы оба с тобой можем вколоть себе по 5 мг, но у меня будет одна реакция, а у тебя – другая.

СХ: Я тебя уже раньше спрашивал, и ты сказал, что всё это – “часть игры”, но, всё же, не боишься ли ты, что расплата когда-нибудь придёт?

ББ: Боюсь. У меня, скорее всего, детей не будет. Мой врач говорит, что у меня снижена активность сперматозоидов. И щитовидка ни к чёрту.

СХ: По-твоему, сам спорт косвенно пропагандирует употребление допинга?

ББ: Да, но находятся такие, которые говорят, что, мол, вас же никто не заставляет. Но я об этом с детства мечтал! Я хочу заниматься именно бодибилдингом. Потом, ведь у нас нет другой работы.

СХ: По-твоему, допинг-контроль, который учредили на Олимпии, является шагом в правильно направлении?

ББ: Это был шаг в правильном направлении для спорта в целом и, вероятно, шаг в неправильном направлении для карьеры некоторых. Я знаю четырёх ребят, которые должны были “завалить” допинг-контроль. Но они прошли его. Мы умеем проходить тесты на допинг. В следующем году они хотят проверять нас на диуретики. Это не проблема. Мы просто перейдём на плазматические препараты. Всё довольно просто. Всегда найдутся какие-нибудь экзотические стероиды. “Давайте поменяем молекулу в 17-ой позиции, и препарат нельзя будет обнаружить.” *** до сих пор не обнаруживается.

СХ: Это самое откровенное интервью из всех, которые я брал. Спасибо за откровенность.

ББ: Пожалуйста. Может, всё дело в том, что я на безуглеводной диете сижу?

СХ: … и тебя всё достало?

ББ: Да. Знаешь, с диуретиками вообще сложно бороться. А вообще, всё это выглядит так: лежит кто-нибудь под капельницей и с монитором пульса. Ну, просто представь такую ситуацию. И вот берёшь его и запираешь в какой-нибудь лаборатории, где с ним проводят всякие опыты. А затем быстренько демонстрируешь его на сцене, а потому бегом снова к капельнице. И это – спорт? О тренировках и речи не идёт. Я рекомендую всем читать твой журнал и заниматься натуральным бодибилдингом. Профессиональный бодибилдинг – это сплошная химия. Конечно, стероиды есть во всех видах спорта – и в боксе, и в баскетболе, и в бейсболе, и в футболе.

СХ: Как долго ты будешь продолжать всё это? Я имею в виду – с такими-то темпами?

ББ: Я сижу на химии уже… о, господи. Скажу, что если кто-нибудь в ближайшее время умрёт, то это будет ***. Он уже слишком стар, чтобы заниматься таким дерьмом. У него поджелудочная, я знаю, на ладан дышит. Это видно. Я вижу. *** (ещё один известнейший профи) – тоже очень болен. Я понимаю, он хочет сделать много чего хорошего для спорта. Для этого ему нужно победа, это позволит ему сделать много хороших вещей для бодибилдинга как спорта. Но он умирает, а каждое проигранное им соревнование – это как новый удар по нему. Он буквально убивает себя, потому что хочет сделать этот спорт лучше. В конце концов, он либо сдохнет, либо выиграет соревнования.

СХ: То есть он играет в русскую рулетку?

ББ: Да, он первым из нас стал употреблять ***. Он не был большим, но у него была эстетика. Такая внешность, что посмотришь на неё и скажешь: “Я тоже хочу таким быть”. Ему бы сконцентрироваться на частях тела, а вместо этого он просто становится больше: живот, голова, всё.

СХ: Да, сейчас на него просто страшно смотреть. Тело, конечно, у него тоже выросло, но и все внутренние органы тоже – они выглядят у него так, как будто их раздули чем-то.

ББ: Им нужно устроить соревнования – у кого самый большой живот из-за гормона роста.

СХ: Ещё что-нибудь хочешь сказать?

ББ: Да. Знаешь, я сейчас даже с трудом соображаю из-за всей этой химии,которая сейчас во мне. Но проблему злоупотребления стероидами замалчивают. А ведь стероиды – это ещё не всё. Нам приходится использовать такие наркотики-стимуляторы, как “speed” и ему подобные. Приходится много принимать диуретиков и прочей дряни, которая вредна для здоровья, и от которой ты себя чувствуешь хреново. Многие принимают кокаин, не потому, что он им нравится – а потому, что на нём сушиться легче, он подавляет аппетит. Химию можно употреблять, а можно ею злоупотреблять. Но на нашем уровне, мне кажется, нас просто эксплуатируют. Они накачивают нас химией по самое горло… или мы сами накачиваем себя ею, чтобы выглядеть монстрами, а затем выходим на подиум – такая наша работа. Но нам ведь почти ничего не платят! Все деньги уходят тем ребятам, которые печатают наши фотографии, производителям добавок, а нам они ничего не дают. А если бы не наши фотографии, что бы они рекламировали?

СХ: Да, а вам приходится постоянно рисковать жизнью, ради шанса выиграть пару баксов в каком-нибудь шоу.

ББ: Скажу тебе вот что: некоторые парни, например, ***, подрабатывают проститутками для голубых.

СХ: Ты уверен?

ББ: Я знаю. Они так зарабатывают на химию. Точно тебе говорю. Некоторые голубые подходят и прямо говорят: “Эй, ты, ты проводишь со мной ночь, а я тебе даю столько-то баксов”. Это всё равно, что какой-нибудь подросток подойдёт к Синди Кроуфорд и скажет ей такое. Но нам, в отличие от неё, приходится соглашаться – и всё ради каких-то 10,000 баксов в месяц! А как ещё мы можем заработать на химию? А иногда с нами за акт прямо химией и расплачиваются.

СХ: Похоже, вы, ребята, зарабатываете совсем плохо.

ББ: На одних контрактах не проживёшь. Особенно, если учесть химию, проживание, жратву. Приходится жертвовать своей…

СХ: … честью?

ББ: Ха-ха – да, честью, гордостью. В жертву идёт всё. Там где химия, там и проституция. Не надо ребятам делать этого. Пусть посмотрят на себя в зеркало. Пусть знают, что им придётся пожертвовать тем, что их и делает-то мужиком. А вся эта ерунда, которую пишут об “углеводной загрузке” и “натриевой загрузке” – чушь полная.

СХ: То есть, ты говоришь, что на самом деле они не проводят “натриевую загрузку”? Всё дело в химии?

ББ: Нередко перед самыми соревнованиями некоторых профи можно встретить в МакДональдсе или жующими пиццу. Это позволительно делать. Конечно, в разумных пределах.

СХ: Ты много употребляешь добавок?

ББ: Я вообще их не ем! Ни витаминов, ничего!

СХ: А ты не думал, что принимая витамины и минералы, ты мог бы защитить себя хоть немного от побочных эффектов всей этой химии, что ты потребляешь?

ББ: Да, но…

СХ: …ты можешь себе позволить тратить деньги лишь на то, что с гарантией окажется эффективным, да? На химию.

ББ: Верно. Почему бы им не учредить приз в один миллион долларов за победу на соревнованиях по бодибилдингу? Это бы сильно помогло спорту. Если бы в наш спорт пришли деньги, то он мог бы превратиться в нечто более привлекательное. А сейчас, к сожалению, люди хотят видеть лишь монстров. Больших, понимаете, монстров. И, как ты сказал, назад повернуть уже невозможно. Скорее всего, саморазрушение бодибилдинга остановить уже невозможно. Он умрёт, а затем мы посмотрим, что произойдёт.

СХ: Я не хочу, чтобы кто-то из вас умер.

ББ: Кто-нибудь из нас умрёт. Я гарантирую. В ближайшие годы умрёт много парней.

СХ: Надеюсь, что допинг-контроль – это шаг в правильном направлении. Может, он повлияет на судей и они начнут давать больше баллов более эстетически привлекательным телам. Если бы судейство вернулось к стандартам вроде Боба Париса, то, я думаю, это бы помогло.

ББ: Это когда-нибудь случится?

СХ: Как ты думаешь, когда ты выйдешь из игры?

ББ: Когда достигну своей цели. Или до тех пор, пока не сдохну на пути к ней.

СХ: Ты когда-нибудь испытывал нечто, похожее на депрессию или, наоборот, ярость?

ББ: О, да. Избивал многих людей – терял контроль над собой. Мне сейчас стыдно за это.

СХ: Когда по твоим венам столько химии течёт, это отражается на мозгах?

ББ: Да. Кроме того, я чувствую уплотнение здесь, и мне просто страшно, я не знаю, что это такое.

СХ: Ты регулярно проходишь осмотры у врача?

ББ: Я сдаю кровь на анализ, а мой врач читает их. Я ведь в них ничего не понимаю. Я просто спрашиваю его, сколько мне ещё осталось жить и что я делаю неправильно?

СХ: Но он хоть проверяет тебя на магнито-резонансной томографии? Или просто берёт кровь на анализ?

ББ: Нет. Он смотрит щитовидку, наблюдает за активностью сперматозоидов. Разумеется, у меня уже никогда не будет детей.

СХ: Ну, может, всё это обратимо, когда ты бросишь…

ББ: Нет, у меня необратимые изменения.

СХ: Это печально.

ББ: Думаю, это случилось в прошлом году. Когда я повысил все дозы, моя щитовидка просто вырубилась. А если я брошу принимать ***, то я растолстею. Мне придётся принимать его до конца жизни. Я уже не могу отказаться от него. Никто из нас не может уже бросить его принимать. Одно за другим – нонстопом. Мы просто делаем то, что необходимо. Ты разве не видишь, что нас эксплуатируют? Они продают нас. Они накачивают нас, выводят на сцену, а затем избавляются от нас. А денежки-то ведь к ним текут. А мы тут загибаемся за кулисами, пока не сдохнем. А они наживаются на этом. Продают нас. Продают наши души, а нам-то что с того перепадает? И даже если ты на химию садишься, то это не гарантирует тебе победы. Тебе нужно ещё кое-что иметь – вот здесь. Но люди, которые заправляют нашим спортом, говорят: “Давай, давай, продолжай”. У них карманы уже скоро треснут от денег. Им плевать на нас.

СХ: Но, ты сказал, такая внешность привлекает женщин?

ББ: Да, помогает немного, но у меня и до этого с ними не было никаких проблем. У меня было много женщин и до этого. Сейчас, когда я больше, у меня их тоже больше. Но тут есть и обратная сторона – голубые пристают.

Я хочу сказать всем ребятам, которые хотят “выйти на другой уровень”: тренировки, правильное питание и упражнения помогут вам добиться своего. Но то, что кажется большим для вас, будет маленьким по сравнению с профи. Но, как я уже сказал, большинство скажут про Ли Лабраду, что он – большой парень. Вы можете достичь своих целей, стать больше, женщины на вас чаще западать будут, выглядеть лучше. Может, вы и не выиграете Олимпию, но у вас будет, чем гордиться – без химии. Весь соревновательный бодибилдинг, по большому счёту – это сплошная химия. Война фармакологии. У Андреаса Мюнтцера было что-то, чего у нас не было, мы до сих пор не знаем что. У него был такой рельеф и такая химия, которых не было у нас – но посмотри, что они с ним сделали. Он пал на поле боя. А денежки-то Андреаса прикарманил ***. Нам приходится выживать в этой гонке и рисковать из-за поддельной химии. Когда слышишь, как кто-то из наших говорит: “Я упал и сломал руку”, не верь. Это его дилер ему руки поломал за то, что он не заплатил за свою дозу гормона роста.

СХ: Ты говоришь, что часто ездишь в Мексику покупать химию?

ББ: Да, я езжу в Мексику. Многие из нас покупают химию во время Европейского турне. (Меняет тему). Допинг-тест не нужен. Посмотрите на Ли Лабраду. Чтобы так выглядеть, не нужно много химии. Пару того, пару этого, и всё. Нам всем придётся сбросить много веса, чтобы выглядеть так, как он.

СХ: Ориентироваться на более эстетичную внешность. Это – один из самых больших шагов в правильном направлении, которые придётся сделать. Кстати, а разве нет такого препарата, который вводится прямо в мышцу, чтобы увеличить её объём?

ББ: О, да, это – ***. Я его использовал, чтобы создать пик на бицепсе. А вот ***, так тот вообще его по всему телу вкалывает – в 80 или 100 местах. Сразу скажу, что боль от него – адская. Но предсказать реакцию на него трудно. Ты можешь хорошо выглядеть за 5 дней до шоу, а потом перед самыми соревнованиями он сбивается в комки и бицепсы получаются – видели, наверно, на некоторых ребятах – комковатые, страшно даже смотреть. В нашем спорте всюду нужно подставлять задницу. Нужны деньги, чтобы расплатиться за химию? Подставляй задницу. Хочешь победить? Подставляй задницу. Вот в этом и весь смысл этого спорта. Жесточайшая эксплуатация. Мне бы хотелось, чтобы атлеты зарабатывали больше. Читали в журналах, сколько зарабатывают Майкл Джордан и Майк Тайсон? Почему-то в журналах не пишут, сколько мы получаем. Потому что об этом стыдно говорить. Что мне делать? Продавать свои фотографии?

СХ: А много ребят продают химию на стороне?

ББ: О, да. Я этим тоже занимался. Но сейчас с этим намного сложнее.

СХ: Что-нибудь ещё? Что тебя ещё раздражает, о чём ты хочешь сказать?

ББ: Ну, меня бесит, что нам приходится принимать столько химии. Мне больше нравилось, как я выглядел в прошлом году. А сейчас они хотят, чтобы мы весили около 122 кг.

СХ: Как по-твоему, журналы тоже виноваты?

ББ: Да, они виноваты. Они ничего не пишут о применении химии. Они продают детям фальшивые мечты: мол, кушайте этот протеин и будете выглядеть вот так. А это не правда. Всё упирается в химию, а если будешь заниматься “как чемпион” из журнала, то быстро перетренируешься. Да сейчас все об этом знают. Без химии люди занимаются какое-то время, затем разочаровываются и расстаются со своей мечтой.

СХ: Какой-то прямо порочный круг.

ББ: Инсулин – очень опасен. Я прямо сейчас чувствую это. Я сильно устаю, у меня головные боли, слабость. Я с трудом дышу. Плохой это препарат.

СХ: А чем инсулин опасен? Это ведь просто гормон.

ББ: Ты можешь умереть прямо на месте. Все из нас побывали в шоке в одно или другое время. Это как по лезвию бритвы ходить.

СХ: А тебе приходилось в больницу ложиться из-за него?

ББ: Да, я несколько раз в больнице лежал. Врачам пришлось ввести в меня пол-пачки глюкозы, чтобы я концы не отдал. У меня в печени вообще глюкозы не было, потому что я слишком много инсулина ввёл. Мозгу не хватало глюкозы, я начал засыпать, уходить в кому. Это была самая жуткая боль, которую мне пришлось испытать. Твой мозг просто разрывается. А что я взамен получаю за всё это? Фотографию на обложке журнала? Этого даже недостаточно, чтобы заплатить по счетам. Может, пора уже начать давать что-то атлетам, а не только забирать у них? Если они хотят, чтобы мы были больше, то пусть сделают так, чтобы и мы что-то зарабатывали. Игроки в гольф и то больше нас получают. Недавно прочитал, сколько на родео получают. Им платят по 50,000 баксов за то, чтобы один раз на быке проехаться. И им не приходится колоть в себя стероиды для этого.

СХ: Да, на родео ты подвергаешься риску всего в течение восьми секунд, а затем всё кончено. Вы же рискуете жизнью круглый год.

ББ: Да, опасный у нас спорт.

СХ: Хм… это ещё мягко сказано.

Странно, но до этого я ничего не знал о стероидах. Но как только до меня дошло, что и я могу выглядеть как он, если начну принимать стероиды, я загорелся. Всё получилось так просто. Мы с моим другом решили найти что-нибудь почитать про эти удивительные препараты. Мы стали скупать всевозможные книги, журналы и даже украли из библиотеки статьи о стероидах. Чёрт, кажется, я только что признался в правонарушении. Прошло полтора года, мы качались как одержимые, пытаясь добиться внешности, хотя бы наполовину столь же впечатляющей, как была у того парня. Мы пока не решались начать втыкать иглы себе в задницы, поэтому мы пока просто откладывали неизбежное.

Мы созвонились с нашим приятелем – с тем, кто познакомил нас с нашим новым другом, которого мы называли Сани-Дилайт. Короче, мы договорились встретиться с Санни и обсудить возможную покупку. Он, вообще-то, не хотел нам сначала ничего продавать – по его мнению, мы мы сами не знали, во что ввязываемся. Ну, короче, дело закончилось тем, что мы купили два флакона препарата под названием “еquipoise”. Судя по картинкам на флаконе, он предназначался для животных. Сначала мы просто смотрели на флакон в течение двух недель, но потом, всё же, решились попробовать. Я пошёл в ванную первым и попытался сделать себе укол. К моему удивлению, оказалось, что сделать себе укол и не так-то просто, по крайней мере, в первый раз. Поэтому, я позвал друга и попросил его выбрать место на заднице и воткнуть туда иглу. Чёрт, было довольно больно.

Мы вводили по 1 кубику каждую неделю. По прошествии шести уколов мы начали замечать рост силы и немного веса. Как бы там ни было, мы были убеждены, что превращаемся в Арнольдов. Мы решили попробовать что-нибудь ещё, поэтому следующим нашим логическим шагом были мысли о стероидах. Мы приобрели “sustanon” и “methandrolostone” в таблетках. Каждый из нас сделал по десять уколов “сустанона” и 100 таблеток “метана”. Химия, наконец-то, начала работать, к концу третьей недели этого цикла я набрал 3 кг и мой жим лёжа увеличился на 6 кг. Неслабо! Наконец-то я тратил деньги на что-то, что действительно мне помогало, думал я. К концу цикла, который длился 8 недель, я набрал 10 кг и теперь выжимал лёжа 97,5 кг. Чтобы Вы могли представить себе всё это, скажу, что рост у меня 173 кг, а перед тем, как сесть на “химию”, я весил 66 кг, что было бы нормальным, если бы мне было 17 лет. Но мне-то ведь уже исполнилось 19!

Мы решили отдохнуть немного, примерно с годик. Мне почти стукнуло 20, мне снова стало казаться, что я отстаю в росте от своих сверстников. Поэтому, я вернулся к своим препаратам – в этот раз я купил 10 уколов “сустанона”, 20 уколов “сypionate” и 200 таблеток “дианобола”. Мне казалось, что этого-то хватит надолго. Я также начал принимать рахные добавки – в основном гейнеры и протеины. Ребята, вот здесь-то всё и началось по-серьёзному. Я сочинил свой собственный график для уколов: что и в какой день колоть – нечто вроде журнала. Поверьте мне, если бы Вы увидели, какая трансформация со мной произошла, Вы бы тоже захотели бы всё это записать на бумаге. Тренинг стал моим главным приоритетом в жизни.

То, что я Вам расскажу, является правдой. Никакой лжи. Наврав Вам, я ничего не приобрету, так что верьте мне. Я тренироваться 5 дней в неделю. Начал с 2 уколов “ципионата” в неделю – по понедельникам и четвергам. Также, я принимать по 2 таблетки “дианабола” – по 5 мг каждая каждый день за час до тренировки. Я не скажу Вам, как я дальше увеличивал дозы, но через 9 недель все мои запасы кончились. Как, так быстро, спросите Вы? Что же, ответ прост: когда твой прогресс в жиме лёжа идёт со скоростью примерно 8 кг в неделю, то к хорошему привыкаешь быстро. Конечно, нужно отдать должное строгой диете, которую я соблюдал, и тем гейнерам и протеинам, которые я сожрал. К концу моего цикла я выжал лёжа 150 кг. Все в зале видели это и могут подтвердить. Я также принял участие в соревнованиях по подъёму на бицепс и я победил всех, согнув руки с весом 111 кг, 4 раза. Я весил примерно 78 кг и был очень рельефным. Соглашусь, что это немного, но если Вы у меня был сканнер, я бы Вам прислал своё фото. Вы бы увидели, как смотрятся 78 кг засушенных мышц на тощем скелете. Я был убеждён, что я был в зените.

Даже не могу подсчитать, сколько раз я дрался, но, в конце концов, мне даже пришлось делать восстановительную хирургическую операцию на руке. Новой славе сопутствовало множество разных нехороших приключений. Подруг я менял каждые две недели (что, в общем-то, неплохо). Я не мог сидеть без движения дольше пяти минут. Я начал марихуану, драться с родителями. Я даже провёл одну ночь в тюряге. Я уже не говорю о тех психических и физических побочных эффектах, некоторые из которых до сих пор меня преследуют: кистевой туннельный синдром, бессонница, депрессия, снижение потенции, небольшая гинекомастия, постановку на учёт в полиции – список можно долго продолжать. Всё это довольно серьёзные вещи, в большинстве своём, необратимые. Если ты, читая сейчас мой рассказ, в это не веришь, то через некоторое время писать нечто подобное будешь уже ты сам. Я тоже поначалу не верил. Стероиды – настолько же мощные и опасные, как и кокаин или крэк. Это, наверно, звучит немного безумно, но я полагаю, что некоторые психические побочные эффекты у них одинаковые. Я, конечно, не специалист, но, испытав это не себе, я начал в это верить.

Я хотел бы посвятить этот рассказ моему лучшему другу Сани-Дилайт, который покончил жизнь самоубийством после того, как потерял ногу, попав в аварию на своём мотоцикле. На больничной койке он потерял более 27 кг за один месяц и не мог даже поднять гантель весом 7 кг. До аварии он весил 125 кг и выжимал лёжа 238 кг на 3 раза. Впечатляет, да?

Примечание: Анаболические стероиды могут привести к преждевременной остановке роста костей. Подростки, которые принимают анаболики с целью стать больше, могут на самом деле остановить свой рост навсегда и никогда не вырасти. Если человек, который продолжает расти, принимает стероиды, и у него прекратился рост мышц, то он никогда не станет таким высоким, каким он мог бы стать, если бы продолжал естественно расти и не принимал бы стероидов. Теперь Вы легко догадаетесь, почему гимнасты всегда такие мускулистые коротышки.

Были случаи, когда врачи назначают небольшие, точно выверенные дозы специальных стероидов, чтобы увеличить рост. Однако, эти дозы, которые могут увеличить рост и не привести к остановке роста костной ткани, строго индивидуальны. Назначить стероиды для увеличения роста может только врач. Все стероиды – даже те, которые назначаются в небольших дозах – могут вызвать преждевременную остановку роста у людей, которые продолжают расти. Стероиды также могут повлиять на нормальный ход полового развития.

Стероиды особенно опасны для подростков. Несмотря на то, что вероятность развития у них возможных побочных эффектов типа рака печени относительно мала, по сравнению с другими пользователями стероидов, но вероятность преждевременной остановки роста или нарушений в половом созревании у подростков высока.